Давид и Голиаф. Как аутсайдеры побеждают фаворитов - Малкольм Гладуэлл

Разве не было бы лучше, размышлял Глимп, если бы студенты, занимающие последние строки в списках успеваемости, были довольны своим положением? Так родилась известная (кое-кто скажет «печально известная») политика «счастливой посредственности»… В задачу Глимпа входило выявление «подходящих студентов, занимающих нижние строки в рейтингах успеваемости, но обладающих целеустремленностью, самолюбием или внепрограммными достижениями для поддержания самоуважения и максимального использования своих возможностей на удовлетворительном уровне.

Вопрос позитивной дискриминации достоин более детального рассмотрения. Взгляните на представленную ниже таблицу, взятую из книги Ричарда Сандера и Стюарта Тейлора Mismatch: How Affirmative Action Hurts Students It’s Intended to Help, and Why Universities Won’t Admit It (Basic Books, 2012). В ней отражен рейтинг успеваемости афроамериканцев в юридической школе по сравнению с рейтингом успеваемости белых студентов. Места в классе распределились с единицы до десяти, где единица обозначает нижнюю десятку по успеваемости, а десять – верхнюю.

В этой таблице много чисел, но только первые две строчки имеют наибольшее значение, отражая расовое распределение среди самых плохо успевающих студентов американской юридической школы.

Вот каким образом Сандер и Тейлор анализируют издержки данной стратегии. Представьте двух студентов юридической школы с одинаковыми отметками и одинаковыми результатами тестов. Обоих принимают в элитную юридическую школу по программе позитивной дискриминации. Один отклоняет предложение, а второй принимает. Первый студент по финансовым, семейным, логистическим или иным соображениям поступает в учебное заведение, стоящее на втором месте в списке предпочтений, менее престижное и менее требовательное. Сандер и Тейлор проанализировали огромную выборку таких вот «подобранных пар» и сравнили их успеваемость по четырем показателям: процент студентов, окончивших юридическую школу; процент сдавших квалификационный экзамен с первой попытки; процент вообще сдавших квалификационный экзамен; процент практикующих юристов. Результаты для двух групп черных студентов существенно различаются. По всем показателям черные студенты, отказавшиеся от «самого лучшего» учебного заведения, превосходят тех, кто этого не сделал.

Очевидно: если вы хотите стать юристом, лучше быть большой рыбой в маленьком пруду, чем маленькой рыбкой в большом пруду.

Сандер и Тейлор приводят убедительные аргументы в пользу того, что, если вы черный и желаете стать юристом, вам нужно следовать примеру импрессионистов и держаться подальше от большого пруда. Не принимайте предложения учебного заведения, которое желает поднять вас на более высокую ступеньку. Отдайте предпочтение заведению, в которое вы бы пошли во вторую очередь. Сандер и Тейлор заявляют без обиняков: «В любой юридической школе паршиво быть в отстающих».

Кстати сказать, те из вас, кто читал мою книгу «Гении и аутсайдеры», где также шла речь о позитивной дискриминации и юридической школе, знают, что там я пытался доказать совершенно иной тезис: в определенный момент показатель IQ и интеллект стабилизируются, и таким образом разграничения между учениками, проводимые элитными учебными заведениями, не всегда оказываются полезны. Другими словами, неверно предполагать, что юрист, принятый в очень хорошую юридическую школу с более низкими баллами, станет худшим специалистом, чем тот, кто поступил с высокими баллами. В целях подтверждения тезиса я использовал данные юридической школы Мичиганского университета, свидетельствующие о том, что черные студенты, принятые в соответствии с программой позитивной дискриминации, добились таких же успехов в карьере, как и белые выпускники. Продолжаю ли я верить этим данным? И да, и нет. Представление о том, что после определенной пороговой величины происходит стабилизация IQ и интеллекта, остается в силе. Но теперь, в ретроспективе, мысль, высказанная в отношении юридических школ, кажется мне наивной. На тот момент я не был знаком с теорией относительной депривации. Сейчас я исполнен глубокого скепсиса по поводу программ позитивной дискриминации.