Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины - Кэрол Дайхаус

По мере появления новых тенденций вроде унисекса, власти цветов и свободной любви старомодные романы Барбары Картленд и Бетти Нилс стали забываться. Картленд постоянно жаловалась, что издатели требовали от нее «обновления» героинь, а ей хотелось сохранить их «чистыми». Картленд заявляла, что если девственность больше не в моде, она лучше просто перестанет писать о современном мире и перенесет действие своих романов в прошлое^[598]. Нилс отказалась менять свою формулу идеального романа, и некоторые ее поклонники оставались с ней несмотря ни на что. Но другие писатели приспособились к новой эре. А новички в вопросах, связанных с сексуальными желаниями, часто были намного откровеннее своих предшественников.

В Северной Америке издательство Avon Books опубликовало дебютный роман Кэтлин Вудивисс «Пламя и цветок» (The Flame and the Flower, 1972), который был очень успешен благодаря честным описаниям сексуальных переживаний и удовольствий^[599]. «Пламя и цветок» начинается со сцены, которую принято называть «сценой изнасилования»: герой по ошибке принимает героиню за женщину легкого поведения. Она беременеет, он на ней женится, после чего роман превращается в полноценную любовную историю. Эта книга перевернула стандарты любовного романа, в частности потому, что начиналась с брака, а не заканчивалась им. Кроме того, героиню можно назвать умной и волевой женщиной, и каждому из героев приходится разбираться со своими чувствами в этих сложных отношениях. И тем не менее образ главного героя, капитана Брендона Бирмингема, собрал в себе всевозможные клише жанра: он невероятно богат и подходит на роль мужа, у него темные волосы и он «чем-то похож на пирата», он красив и носит снежно-белые рубашки с воланами и облегающие бежевые штаны. Кроме того, он совершенно случайно оказывается идеальным любовником – Вудивисс услужливо описывает читателям некоторые его эротические навыки.

Вайолет Уинспир стала одной из самых успешных молодых писательниц в Mills and Boon в конце 1960-х^[600]. События в ее произведениях развиваются стремительно, если сравнивать со стилем предшественниц, однако сюжеты не так откровенны, как у той же Вудивисс. «Для меня секс – это медленно разгорающееся пламя, а не свет неоновой лампы», – поясняла Уинспир^[601]. Она придерживалась основных правил жанра (и признавалась, что ее вдохновляли романы Э.М. Халл и Этель Делл), но добавляла в них масштаба. В частности, в ее мужчинах было еще больше жизни; их истории были еще экзотичнее, челюсти – еще более волевые, страсти и побуждения – еще более темные и неконтролируемые. Этих героев ни в коем случае нельзя назвать «мужчинами нового времени»: они все – порождение мощных природных сил, называют героинь «маленькими дурочками» и готовы установить свой порядок в их жизни. Уинспир увлекалась заграничными декорациями и особенно любила превращать героев в греческих торговых магнатов или итальянских и португальских аристократов со звучными именами вроде Дон Рауль Цезарь де Романос^[602]. Уинспир считала, что склонность героев контролировать все на свете и властно относиться к слабым героиням придавала им особый шарм.

В Великобритании вышел ряд радио- и телепередач, посвященных обсуждению вопроса: почему же продажи любовных романов только растут, хотя многие феминистки открыто осуждают жанр? В 1971-м для программы на BBC Radio 4 Бенедикт Найтингейл опросил читательниц и писательниц: его интересовало, «почему любовные романы так популярны»^[603]. Словоохотливая Уинспир, которая могла захватывающе рассказывать о своем деле, идеально подошла бы для этой передачи. Но в 1970-м она уже соглашалась на подобное предложение от проекта «Вот это да!» (Man Alive) на ВВС, и это принесло ей сплошные неприятности. Журнал Radio Times опубликовал отрывок ее интервью журналистке Молли Паркин, проиллюстрировав цветной фотографией на всю страницу. На снимке Вайолет сидела в очках у своей пишущей машинки^[604]. На фотографии была размещена врезка в форме сердечка с цитатой из интервью с Вайолет: «Все мои герои должны быть способны на изнасилование». Эта публикация выставляла Вайолет в странном свете. Говорили, что она «помешалась на мужчинах», страдала от «мужской мании» и неутолимой страсти к «маленьким пирожным с сахарной глазурью и горячему сладкому чаю». Статья получилась действительно жестокой. Уинспир обиделась на Паркин и никогда не простила ей этой публикации^[605].

Характеристику, которую Вайолет дала мужским героям своих книг, стоит привести здесь целиком: