Манипуляция сознанием. Век XXI - Сергей Кара-Мурза

Манипулятивная сила метафор определяется, с одной стороны, их эстетической привлекательностью и кажущейся эвристической ценностью (способностью объяснить сложное явление через знакомую аналогию) – при том, что в действительности предлагаемая аналогия не обладает достаточным подобием и приводит к ложному умозаключению, которое как раз и желательно манипулятору.

Разберем в качестве учебного примера одну сложную метафору.

Метафора колонизации России. Нередко в среде оппозиции говорится, что происходит «превращение России в колониальный придаток» или даже в «колонию Запада». Это, кстати, несовместимо с другой моделью объяснения процесса реформ как «реставрации капитализма». Захватывая колонии, Запад первым делом уничтожал в них ростки капитализма и создавал совершенно особый тип хозяйства – колониальную экономику. Это весьма сложный тип взаимоотношений, при котором возникают анклавы капитализма как небольшие «очаги метрополии», а капиталистическая эксплуатация большинства местного населения осуществляется без создания капиталистического производства.

В чем же суть колонии? Прежде всего в том, что европейцы приезжали на новые земли, оттесняли туземцев с части территории и начинали вести свое хозяйство. Так, в Америке католики (испанцы и португальцы) ужились с индейцами, многому у них научились, обратили их в христианство, открыли университеты и Академии наук. Какой продукт везли в Европу из колоний? Продукт хозяйства колонистов – их плантаций и шахт, мясо скота, выращенного испанцами-гаучо. Колонисты почти не меняли уклад жизни индейских деревень-общин. Для работы на плантациях и в шахтах даже привозили с собой рабов – тоже колонистов!

Протестанты (англичане и голландцы) с индейцами оказались несовместимы и их уничтожили или собрали в резервации, но тоже почти не изменили их жизнь. В Америку из Европы приехали труженики – крестьяне, ремесленники и выпускники университетов. Они распахали прерии, построили шахты и заводы, они же стали бороться против колониальной зависимости (как и креолы в Латинской Америке). И в США первые колонизаторы чуть ли не первым делом создали прекрасные университеты, поощряли науку и ремесла.

В Африке и Азии колонисты ужились с туземцами на началах более или менее жесткого апартеида, но главное повторилось: в метрополию вывозился продукт хозяйства, созданного именно колонистами, а не пальмовое вино и не тыквы африканцев. В Алжире половина пахотной земли была отдана французским крестьянам, и они своими руками ее возделывали, снабжая Европу зерном, вином и фруктами. А в колонию из метрополии ввозился капитал для строительства шахт и плантаций. В Африке и Азии возникла туземная буржуазия – но не в производстве (а значит, не в продаже продукта в метрополию), а исключительно в торговле, занятой ввозом товаров из Европы. Это и были компрадоры, то есть покупатели. Они снабжали этими товарами самих же колонистов и туземную элиту, которая служила колонизаторам. Массы туземцев этими товарами не пользовались. Поэтому компрадоры были полностью включены в жизнь самих колонизаторов, были частью их мира. Если в колонии возникали очаги современного производства со своей буржуазией (эти очаги колонизаторы старались уничтожить), то эта буржуазия никак не была компрадорской, она продавала свой продукт.

Есть ли признаки этого порядка в России? Нет, система совсем другая. На Запад вывозят продукт российских отечественных предприятий – нефть, титан и алюминий, вертолеты. Здесь не видно колонистов, тружеников с Запада, которые бы поливали землю России своим потом, привозили сюда свои знания, умения и инструменты. Запад не ввозит в Россию капиталы – наоборот, огромные деньги вывозятся из России и работают на экономику Запада. И, наконец, кто такие российские компрадоры? Основная их масса – это бедолаги, которые живут в трудящейся массе и продают ей дешевые китайские куртки.

У России нет главных признаков колонии. Если бы она стала колонией, скажем, США, то появилась бы масса колонистов-американцев, которые трудились бы, строили свои заводы и университеты. И они быстро соединились бы с русскими и стали бороться против колониальной зависимости. В России же происходит нечто другое. Было ли в колониях что-то похожее на то, что происходит здесь сегодня? Да, и надо присмотреться к таким случаям.

Вот, Куба была колонией Испании, освободилась в 1898 г. и впустила «друзей» из США. Сразу была ликвидирована сильная кубинская наука, экономика переориентирована на США и разорена искусственными колебаниями цен на сахар. Из Кубы стали высасывать все соки, посадили президентом кровавого диктатора – и так вплоть до 1959 г. При этом Куба после 1898 г., конечно же, не была колонией. Эта метафора была бы для нее ложной.

Но главный урок дал Китай. В середине XIX века, когда туда начали проникать европейцы, Китай был самой крупной по масштабам экономикой мира. Запад опутал ее банками и займами и тоже стал «высасывать». В начале XX века, когда в Китае наконец-то возродился национализм, интеллигенция, используя «устоявшееся понятие», стала убеждать народ, что Китай становится колонией Запада. И лидер освободительного движения Сун Ятсен вынужден был приложить очень большие усилия, чтобы доказать интеллигенции, а потом и широким массам, что это – страшное заблуждение. Что привычное понятие «колония» есть не более чем метафора. И эта метафора принципиально искажает реальность и заводит борьбу в тупик. Отношения Запада с Китаем представляли собой совершенно иной тип паразитизма, который вел к полной, в буквальном смысле слова, гибели всей китайской нации. Китай от Запада спасла революция, затем жестокая японская оккупация, а уже потом война сопротивления и победа коммунистов. Сун Ят-сену тоже говорили: зачем вы воюете с устоявшимися понятиями, людей смущаете. Он посчитал, что «освободить сознание» от ложных метафор необходимо.