Что это значит: быть собой? - Дженни С. Мэнсон

В последние годы основная сфера мышления, связанная с нашими внутренними чувствами, стала более изученной. Мы пережили своего рода глобальное потепление эмоций, окружающих прохладные воды традиционной британской сдержанности и скрытности. Описание эмоциональных состояний разума всегда было главной движущей силой литературы. Двумя недавно открытыми родниками, возникшими из этого источника, являются «скучные мемуары» и исследования историй болезни.

«Скучные мемуары» превратились в популярный литературный жанр после успеха книги Фрэнка Маккорта «Прах Анджелы», в которой он описал события своего ирландского детства. Лучшие образцы этого жанра (например, книга Андреи Эшворт «События в горящем доме») вызывают эмоциональный резонанс и используют поэтическую форму изложения, что способствует быстрому восстановлению душевных сил в процессе преодоления самых неприятных и мрачных ощущений, полученных в детстве. У нас появляется некое чувство сопереживания автору и ощущение нахождения рядом с ним. Более стандартные книги этого жанра, в которых фактически отсутствуют страдания, не находят отклика и, скорее всего, обращаются к более извращенным наклонностям читателей; в этом случае мы смотрим на писателя как через стекло, вместо того чтобы устанавливать с ним реальную связь.

Вторым течением являются исследования историй болезни. Это тот жанр, которому я посвятила много времени, работая психотерапевтом. Эти исследования выявляют психологические и эмоциональные страдания людей, высвечивают их личную историю, начиная с самого детства, и объясняют, как взаимодействие с психотерапевтом повлияло на состояние их психического здоровья. Эти описания могут быть очень трогательными, показывая, как два участника процесса пытаются справиться с неуверенностью, чтобы дать возможность человеку добиться устойчивого прозрения и благотворных изменений в жизни.

Так куда же отнести ответ на вопрос «Что это значит – быть собой»? Он, без сомнения, является частью личных размышлений, но отличается от тех двух направлений, о которых я упоминала. Его нельзя считать таким же литературным или драматизированным, как мемуары; в нем отсутствует специальная терминология и стремление считать психологические проблемы патологией, как это принято в исследованиях историй болезни. Личные размышления, опубликованные в этой книге, представляют собой свежие, почти не подвергшиеся чужому влиянию описания. Как часто нам предоставляется привилегия внимательно выслушать другого человека, размышляющего о своей внутренней жизни? Участники не описываются как клиенты психотерапевта или люди, пережившие экстремальное детство. Они относятся к более широкому и разнотипному кругу людей. Каким же образом теории, разработанные психотерапевтами за последнее столетие, находят отклик в индивидуальных историях, опубликованных в этой книге?

Человеческий мозг похож на управляемую ракету, ищущую различные истории. С раннего детства мы старательно выискиваем истории, начиная с истории о самих себе. Именно так мы пытаемся осмыслить, кто мы есть на самом деле. В детстве, если нам повезет, хранительницей нашей истории является близкая семья, главным образом – мать. С возрастом мы делимся нашей историей или частью ее с теми, кто находится с нами в близких отношениях.

Но не является ли это ощущение близости иллюзией? Психотерапевты, начиная с Фрейда, склонны к более пессимистичным взглядам на человеческую природу. Фрейд полагал, что мы бессознательно запрограммированы повторять одни и те же жизненные модели в надежде, что в следующий раз сумеем все сделать правильно. Так, например, если мы считаем своих родителей чересчур придирчивыми или равнодушными, то мы будем искать партнеров, коллег и друзей с подобными качествами. Подобно «Летучему голландцу», мы приговорены к постоянному путешествию, но нам никогда не суждено прибыть в пункт назначения.

Так или иначе, как показывают эти истории, печень является не единственным органом, способным к регенерации. Психика тоже может восстанавливаться и развиваться. В отличие от «Летучего голландца» участникам проекта «Что это значит – быть собой?» удалось найти тихие гавани с помощью длительных и надежных отношений, музыки и деятельности, приносящей им удовлетворение. Эти тихие гавани дают временную отсрочку для того, чтобы провести болезненный самоанализ, позволяющий нам лучше понять те модели, которые мы для себя создаем.