Всеобщая история любви - Диана Акерман

Какая бы катастрофа ни постигла динозавров, оставив в живых достаточно наших млекопитающих предков, но после их гибели млекопитающие распространились по планете, размножились, эволюционировали, увеличились в размерах, изменили свой вид и усовершенствовали свой мозг. И вы читаете об этом благодаря тому, что динозавры вымерли. Эта случайность эволюции меня пугает, потому что подчеркивает, насколько оно на самом деле хрупкое, наше человечество. Путешествуя, я видела изумительные ландшафты и удивительных животных, но нет ничего более удивительного или волнующего, чем человеческие существа. Мы не отличаемся от других живых существ и не отделены от них. Мы не боги, имеющие право разрушить наш мир или другие миры, но необычные и замечательные существа, эволюционировавшие на этой планете. Мы – удивительный фейерверк фантазии и материи. Наше сознание причудливо, как пейзаж Большого каньона. Наши потребности столь же удивительны, как теплый день среди зимы. Наши желания сладострастны и темны, как глубины океанов. Мы – чудеса природы.

Гибель динозавров была лишь одним из элементов удачи, позволившей эволюционировать человеческим существам. Но были и другие важные факторы, и один из них – любовь. «Выбрав» способность любить и сделав ее ключевым элементом нашей биологии, эволюция сделала нас такими, какие мы есть. В противоположность тому, что всегда доказывали философы, моралисты, теоретики, родственники и советчики, любовь – это не выбор. Это биологический императив. И так же, как эволюция благоприятствовала тем человеческим существам, которые смогли держаться прямо, она благоприятствовала и тем человеческим существам, которые чувствовали любовь. Она благоприятствовала им потому, что любовь чрезвычайно ценна для выживания. Те, кто чувствовал любовь, гарантировали своему потомству выживание; это потомство унаследовало способность любить и жило дольше, производя еще больше собственного потомства. Со временем стремление к любви стало частью нашего генетического наследия, а потом укоренилось еще глубже, став больше чем простой склонностью, способностью или чем-то унаследованным, и уже руководило нами во всех наших начинаниях. Любовь стала тем капиталом, который мы вкладывали в каждое наше дело, и люди стали капиталистами, «богатевшими» на рискованных эмоциональных предприятиях.

Материя наследует материю. Эмоции, индивидуальность, желания – все возникает в организме, из химических веществ. Мозг – это всего лишь полтора килограмма крови, грез и электричества, и, однако, из этого обреченного на смерть куска материи возникают сонаты Бетховена, джаз Диззи Гиллеспи и желание Одри Хепберн провести последние месяцы своей жизни в Сомали, спасая детей. Неудивительно, что мы создали множество приспособлений (таких, как радиоприемники и радары), являющихся преобразователями, – аппаратов, которые переводят ощущения в электричество. Это неудивительно потому, что мы и сами – преобразователи. Уолт Уитмен был прав, написав: «О теле электрическом я пою». Каждая из клеточек нашего тела заключена в оболочку, насыщенную электричеством, и даже клетки нашего мозга искрятся энергией и бушуют, как совокупность крошечных гроз с молниями. Многие из наших приборов – это всего лишь донельзя упрощенные модели нас самих – наших рук, глаз и так далее. Мир говорит с нами на своих непонятных языках формы, цвета, движения, звуковых волн и запахов, и мы их все преобразуем в электрический диалект, на котором говорят наши тела, посылая сообщения азбукой Морзе и сигнализируя мозгу. Когда мы любим всем сердцем, всей душой, изо всех сил, это – электрическая страсть. Любовь развивается в нейронах мозга, и ее развитие зависит от того, чему обучились эти нейроны, когда мы были детьми. Эволюция предоставляет чертежи для строительства дома нашей жизни. Однако, как и в случае с домом, многое зависит от мастерства и опыта строителей, от законов и норм общества, от особенностей или качества материалов, не говоря уже об эффекте случайностей вроде торнадо, оползней или наводнений, аварий водопровода, прихотей приемщиков, контролеров, хулиганов или соседей. То, как мы любим, зависит от биологии – и от нашего опыта.