Зримые голоса - Оливер Сакс

Шлюзы прорвались, ничем не сдерживаемое ликование хлынуло наружу. Когда все возвращаются к зданию университета, чтобы провести заключительный митинг, Джордан говорит: «Теперь все поняли, что исчез тот потолок, выше которого нам не дозволяли прыгать. Мы знаем теперь, что глухие могут все, что могут слышащие, если не считать способности слышать». Хлибок, обнимая Джордана, вторит: «Мы взошли на вершину горы, и взошли вместе».

Понедельник, 14 марта. С виду университет Галлоде выглядит как обычно. Баррикады разобраны, кампус открыт. «Восстание» продолжалось ровно неделю – с последнего воскресенья 6 марта, когда университету против его воли была навязана доктор Цинзер, до счастливого конца драмы прошлым вечером, тоже воскресным, но совершенно иным, когда все изменилось.

«На сотворение мира ушло семь дней, нам потребовалось семь дней, чтобы изменить его». Студенческая шутка, сказанная на языке жестов, с быстротой молнии облетела кампус. С этим настроением студенты разъехались на весенние каникулы, увозя его домой, своим родным и близким.

Но объективные, исторические перемены не происходят за одну неделю, даже если их предвестник, «трансформация сознания», и происходит за один день. «Многие студенты, – говорил мне Боб Джонсон, – пока не понимают, какое долгое время потребуется для полной перестройки, хотя сейчас чувствуют свою силу… Они привыкли, что их подавляют, это так глубоко въелось в плоть и кровь».

Но начало тем не менее положено. Явился новый «образ», возникло новое движение, и не только в университете Галлоде, но и во всем мире глухих. Телевизионные репортажи показали заговоривших и ставших заметными глухих всей стране. Самый большой эффект происшедшие события произвели на самих глухих. Они спаяли их в сообщество, в невиданное ранее всемирное сообщество глухих[140].

Это событие оказало сильнейшее воздействие, пусть даже и чисто символическое, на глухих детей. Кинг Джордан, вернувшись в университет после весенних каникул, первым делом посетил среднюю школу при университете, чего до него не делал ни один президент. Такая забота, несомненно, подействовала на представление детей о том, кем они могут стать в будущем. (Глухие дети иногда думают, что когда вырастут, то превратятся в слышащих взрослых, а иначе будут жалкими, несчастными созданиями, которым суждено влачить серую, безрадостную жизнь.) Шарлотта, посмотрев в Олбани телевизионную передачу о событиях в Галлоде, надела футболку с надписью «Власть глухих» и принялась учиться отдавать салют организации. Через два месяца после событий в Галлоде мне довелось присутствовать на ежегодной встрече выпускников Лексингтонской школы для глухих. Эта школа держалась преподавания на разговорном языке с 60-х годов XIX века. В качестве гостей были приглашены выпускник этой школы Грег Хлибок, произнесший свою речь на языке жестов, и Филипп Бравен. Впервые за 120 лет все приветственные речи были произнесены на языке жестов. Это было бы немыслимо, если бы не бунт в университете Галлоде.

В Галлоде начались перемены – административные, образовательные, социальные и психологические. Но самое главное – перемена в поведении студентов: неброская уверенность в собственных силах, радость бытия и чувство собственного достоинства. Это новое самоощущение знаменует решительный разрыв с прошлым, разрыв, которого не чаяли всего несколько месяцев назад.

Но все ли изменилось? Последует ли за этим длительная «трансформация сознания»? Обретут ли люди в Галлоде и в других сообществах глухих те возможности, которых они добиваются? Позволим ли им мы, слышащие, воспользоваться этими возможностями? Позволим ли мы им быть самими собой, допустим ли существование в нашей среде иной культуры, признаем ли мы глухих равными себе во всех сферах деятельности? Надо надеяться, что начало такому признанию было положено во время бурных событий в университете Галлоде.