Мудрость психопатов - Кевин Даттон

При существующем раскладе нетрудно предвидеть, насколько такая психопатическая уравновешенность, такое бессовестное хладнокровие могут оказаться кстати в определенных ситуациях — и насколько адаптивными их иногда можно назвать. Один из сослуживцев Энди, Колин Роджерс, бывший член прославленной атакующей группы SAS, который во время операции «Нимрод» в 1980 году вел прослушивание через окна иракского посольства, испытывает те же чувства, что и его старый приятель. Вытаскивание террориста из пыли, огня и осыпающихся камней, которые представляют собой обычное архитектурное наследие заминированного входа в укрытие, не является чем-то таким, над чем спецназовцы склонны долго раздумывать — особенно когда за спиной у вас висит такой шедевр, как автомат Heckler & Koch МР5, выпускающий 8900 пуль в минуту, а от ошибки вас отделяют всего несколько миллиметров. Стреляйте и делайте свое дело. Вы сосредоточены. Сохраняете спокойствие. И спокойно жмете на курок. Колебаниям тут не место.

Весь фокус в том, чтобы оставаться огнеупорным и тугоплавким. Уметь действовать не только в запале, но в любой момент. А тут самое главное — не горячиться.

«Вы на взводе. Конечно, вы на взводе, — рассказывает мне Колин в одной из пивных Ист-Энда, которая явно знавала лучшие времена. — Но именно этому вас обучали все эти годы. Шесть или семь часов в день. Это как вождение автомобиля. Все поездки отличаются друг от друга. Но вы можете достаточно хорошо справиться с любыми неожиданностями. Ваши реакции становятся автоматическими. Да, вы полагаетесь на свое суждение. Но даже оно является продуктом обучения. Это трудно описать, если не сталкивались с этим лично. У вас как будто обостряется осознание всего происходящего вокруг вас. Это состояние прямо противоположно опьянению. Но в то же самое время вы как будто находитесь в стороне от ситуации, вне ее. Как будто вы смотрите фильм».

Он прав. И не в том, что происходит при штурме посольства. Помните слова нейрохирурга из предыдущей главы? «Отравление, которое обостряет, а не притупляет ваши чувства», — вот как он описал свое умонастроение, в которое входит перед тем, как приступить к сложной операции. По сути дела, во время любого кризиса самыми эффективными оказываются индивиды, сохраняющие спокойствие, которые способны реагировать на неожиданности момента и одновременно поддерживать необходимую степень отрешенности.

Давайте рассмотрим, например, отрывок из интервью, которое я взял у инструктора американского спецназа. Он рассказал о качествах солдата, которые, в конце концов, после самых ужасных в мире процедур физического и психологического отбора превращают его в одного из «морских котиков» (бойцов спецназа военно-морского флота США). В одного из тех парней, которые взяли Бен Ладена.

«Мы делали все, что только могли, чтобы сломать этого парня. Честно говоря, мы работали с ним жестче, чем с остальными. Это стало своего рода вызовом для нас. К тому же в глубине души мы знали, что он все это выдержит. Он остался сиротой в одиннадцать лет, но проскользнул через сеть — и присматривал за младшими братом и сестрой, которые жили за счет его сообразительности. Воровал. Что-то возил. Участвовал в махинациях. Ну, занимался всеми этими вещами. Затем, когда ему исполнилось шестнадцать, он избил кого-то так сильно, что пострадавший впал в кому. И его забрали.

Белый шум. Лишение сна. Сенсорная депривация. Вода. Неудобные позы. Мы много чего перепробовали. Все это мы обрушили на него. Наконец, через сорок восемь часов, я снял с его глаз повязку, наклонился к нему и выкрикнул: “Ты хочешь что-нибудь мне сказать?”

К моему удивлению и, честно говоря, разочарованию — как я уже говорил, этот парень был крепким, как сталь, и на этой стадии мы все уже хотели, чтобы он выдержал экзамен — он сказал “Да”. Он что-то хотел сказать.

“И что именно?” — спросил я.

“Тебе стоит жрать поменьше чеснока, мужик”, — ответил он.

Это был единственный раз за пятнадцать лет работы инструктором, когда я утратил бдительность. Всего лишь на секунду, на долю секунды я улыбнулся. Я ничего не мог сделать с собой. Я действительно восхищался этим парнем. И знаете, что? Даже в том отвратительном, измученном состоянии, в каком он находился, этот сукин сын заметил это.

Он это заметил!

Он сделал мне знак, чтобы я наклонился поближе, и в его глазах я увидел абсолютное — как бы это сказать? — пренебрежение.

“Игра закончена, — прошептал он мне на ухо. — Ты проиграл!”

Что? Я собирался сказать это ему! Именно тогда мы и поняли, что он один из тех, кого мы называем “несгибаемыми”. Крутейший из крутых…

Но он был безжалостным ублюдком. Если у него и была совесть, то я никогда не замечал ее. Он был холоден как лед. В любом положении. Что, с учетом его работы, неплохо…»