Интуиция дурака, или Как достать халявный миллион решений - Мирзакарим Норбеков

Но если смерть отсутствует, если нам всем встречаться там, у экзаменационной комиссии…

Давайте так. Для чего существует зло? Для чего существует тьма? Для чего существует боль?

А что бы мы делали, если б не было зла? В этом сплошном добре мы бы давно уже умерли, потому что некуда стремиться. Тогда вообще ничего делать не нужно. Нечего тогда человеку делать на этой Земле.

Как бы мы различали свет, если б не было тьмы?

Если летите в мути облаков, начинаются глюки – тоже теряете ориентацию. Когда нет зла, ориентация теряется. Между злом и добром есть точка, на которой вы стоите и смотрите, куда идти.

Куда бы вы двигались, если б не стимул боли?

Кстати, знаете, что такое «стимул»? По-моему – это остроконечная палка, которой били по попе упрямого осла, чтобы сдвинуть его с места. Намек поняли?

Ну, хорошо. Сейчас вы работаете душой, и я обязан отвечать тем же. Расскажу вам о своих обидах.

Где бы я сейчас был, если б не те люди, которые истязали меня в армии? За что? Не знаю.

За то, что не пил с ними бормотуху? Но если их убрать из моей жизни, я бы стал специалистом в другой области. До армии был художником, специалистом по настенной росписи.

Их было девять человек на меня одного.

До сих пор помню: лежу на цементном полу, кирзовые сапоги летят прямо в лицо. Сплошная боль и гудение в голове. Ночью не могу двинуться, тело ватное, все болит. Потом они вернулись, и все началось сначала.

И так ежедневно по нескольку раз.

Каждый раз пытался отвечать ударом на удар, а это их еще больше злило, и перевес силы был на их стороне.

В конце концов выбросили с третьего этажа. Я-то не почувствовал, как они к ногам незаметно привязали трос. Когда втащили обратно, мой дух был уже сломлен.

Потом поставили на ноги. Самый маленький, мерзкий, как шакал, размером с гнома, сказал:

– Дерись со мной! Один на один.

Он меня колотил, а я стоял и терпел. Потому что я боялся.

Они мне не только отбили почки и другие органы. Они искалечили мой дух. Они меня растоптали как мужчину. Я стал трусом. Как вы думаете, можно такое простить?!

Внешнее страдание тела было просто царапиной в сравнении с глубоким надрывом духа.

Если бы вы знали, сколько лет и сколько труда ушло на то, чтобы реабилитироваться перед самим собой!

Из армии меня комиссовали как инвалида. Пришел домой сломленный, растоптанный, уничтоженный. И вдобавок еще эти поганые болезни. Когда окончательно понял, что времени почти не осталось, решил хотя бы отомстить.

Родителям сказал: «Уезжаю в город, поближе к больнице». А на самом деле поехал учиться драться.

Поехал в город, снял небольшой домик за сорок пять рублей. Записался в разные секции каратэ. Стал заниматься рукопашным боем. Свой маленький дворик превратил в спортзал. Тренировки, тренировки, тренировки. И во время этих самоистязаний постоянно перед глазами стояли морды моих палачей.

Я бил не груши и макивари, то есть бревна, а колотил каждого из них по очереди. Научился ломать до семи кирпичей разом. Ломал не кирпичи, а кости этих подонков. Занимался все свободное время между лечением и зарабатыванием на жизнь.

Познакомился с соседом, он оказался мастером спорта по боксу. Попросил его: «Потренируй меня и поколоти хорошенько». Хотел получить иммунитет к предстоящим ударам. Через несколько тренировок он сказал:

– Ты натуральный псих! Ты дерешься по-настоящему! Я не санитар из психбольницы!

Через год и два месяца понял, что дальше тянуть нельзя. Время, отпущенное мне врачами, уже прошло, а я все еще был жив. И болезнь не то чтобы отступила, но состояние не ухудшалось.

Кто и как помог мне окончательно вылечиться, я уже написал в предыдущей книге. Не буду повторяться.

Потом ездил по Советскому Союзу, искал каждого обидчика. Они уже окончили службу и разъехались по домам.

Каждого спрашивал:

– Помнишь меня, мразь?

Вот теперь хочу знать, за что вы приговорили меня к смерти? Ты должен знать, что ты – убийца!

Вот я перед тобой. Я умираю. Ты превратил мою жизнь в ад! Я пришел, чтоб твою несправедливость вернуть с процентами.

Тогда вас было девять, ты был храбрый, ты был героем, пиная лежачего. А теперь покажи свое геройство, когда мы с тобой один на один! Покажи, что ты – мужчина! Но я тебя не убью. Ты до конца своей жизни должен помнить, что ты – шакал, подлый убийца.

Эти слова потому до сих пор наизусть помню, что каждую тренировку повторял их при каждом ударе. По очереди вычислял, ловил и наказывал каждую из этих свиней в мужском облике.

За мной уже по пятам шла милиция. На меня началась законная охота. Меня превратили в дичь, но я был хищником. Мне нужно было одно – успеть добраться до следующего мерзавца и растерзать.

Но после каждого наказания следующего моего палача во мне стало возникать ощущение страдания.

Что-то было не так. Я бил не тех. На шестом понял: они – не та озверевшая свора в солдатской форме, потерявшая человеческий облик. С шестым мы пошли в ресторан. Поговорили по душам. Поговорили, и он сдал меня в милицию, посадил в следственный изолятор, как это принято.

А мне начхать, уже поздно! Слишком давно не ходил на очистку крови. Началось самоотравление. Я умирал.

Очнулся в больнице. Оказалось, попал в кому. Допрос за допросом. Кажется, они поняли, что я и без их человеческого суда приговорен к смерти. Отпустили на все четыре стороны.

До троих я так и не добрался. Понял, что простил их. Понял, что во мне нет больше ярости. Нет ничего, кроме пустоты.

Вернулся. По привычке продолжал тренироваться. Но теперь мой враг был – болезнь! От всей души хочу на этих страницах сказать спасибо им, друзьям. Когда называю их друзьями, говорю это искренно!

Благодаря им я стал обладателем серебряной медали чемпионата СССР по каратэ. На сегодня у меня черный пояс, третий дан. Они меня сделали единственным обладателем черного пояса девятого дана по Сам Чон До.