Зачем нам стыд? Человек vs. общество - Дженнифер Джекет

Если люди не могут изменить ход вещей, они меняют слова.

Жан Жорес, из речи на Международном социалистическом конгрессе в Париже (1900)

Та ночь, когда «Титаник» столкнулся в Северной Атлантике с айсбергом, ознаменовалась бесчисленными проявлениями героизма. Богатейший пассажир Джон Джейкоб Астор IV, усадив жену с горничной в спасательную шлюпку, вернулся в салон тонущего лайнера и курил сигарету, мужественно ожидая гибели. Вошло в историю последнее выступление струнного октета на палубе «Титаника». Капитан Смит, как и положено капитану, пошел на дно вместе с кораблем.

Были и проявления бесстыдства. В спасательной шлюпке № 1 леди Дафф-Гордон сетовала горничной на утрату нового пеньюара, а лорд Дафф-Гордон, выбравший жену себе под стать, посулил по пять фунтов стерлингов каждому гребцу полупустой шлюпки, чтобы не возвращаться за другими жертвами. И гребцы согласились.

Но, пожалуй, самым бесстыдным стало поведение Дж. Брюса Исмея, владельца «Титаника», который в ту роковую ночь также находился на борту. Начать с того, что на лайнере было недостаточно спасательных шлюпок – имевшиеся могли вместить в лучшем случае половину из 2208 пассажиров и членов экипажа. Так распорядился сам Исмей еще до выхода «Титаника» в первый и последний рейс. В итоге спаслись только 705 человек (почти половину из них составляли мужчины) и в том числе сам Дж. Брюс Исмей. Ходили слухи, что именно он приказал капитану Смиту увеличить скорость корабля (что предположительно повлекло за собой столь ужасные разрушения при столкновении с айсбергом). На следующий день после гибели «Титаника» New York Times вышла с заголовком на первой полосе «Число вероятных жертв – 125 человек, Исмей спасся». Это утверждение было правдиво только на половину – катастрофа унесла 1500 жизней.

По прибытии в Нью-Йорк Исмея ждало официальное расследование, в ходе которого он под присягой заявил, что не видит в своих действиях никаких ошибок. Однако всплывшие задним числом факты о его поведении свидетельствовали об обратном. Едва поднявшись на борт «Карпатии», подобравшей уцелевших пассажиров (все выжившие, кроме одного, находились в спасательных шлюпках «Титаника»), Исмей заперся в каюте корабельного врача и носа оттуда не показывал все три дня вплоть до высадки на 34‑м причале Манхэттена. Во всех телеграммах, что он отправлял с борта «Карпатии», Исмей писал свою фамилию задом наперед. Эти телеграммы были зачитаны во время судебного разбирательства в Нью-Йорке, и Джозеф Конрад, присутствовавший на нескольких слушаниях, стал называть Исмея «злосчастным Йемси».

Вернувшегося в Британию Исмея ждал холодный прием. Проходя мимо дверей его дома, дети выкрикивали: «Трус, трус!» Бежав в ирландскую глушь, он влачил, как писала одна оклахомская газета, «жалкое и постыдное существование». Состава преступления в действиях Исмея так и не нашли, но он, безусловно, нарушил кодекс чести. «Жизнь в изоляции – адекватное возмездие тому, кто обманул доверие сообщества людей», – писал Фрэнсис Уилсон в книге «Пережить "Титаник", или Как опускался на дно Дж. Брюс Исмей» (How to Survive the Titanic, or The Sinking of J. Bruce Ismay, 2011){129}. Впоследствии Исмей перебрался в Лондон и Ливерпуль, но так и остался изгоем – его общественная жизнь ограничивалась зваными обедами в собственном доме, где никогда не собиралось больше восьми человек. Никаких признаков вины или стыда в нем не наблюдалось, и все-таки он стыдился.

Подобно многим другим выжившим в крушении «Титаника» Исмей заплатил за спасение свою цену – осуждение общества, с которым он так и не решился встретиться лицом к лицу. На «Карпатии» он прятался от остальных спасенных, а в дальнейшем – от людей вообще. Если стыд не доставляет никаких неудобств, незачем менять поведение. На другом полюсе – стыд столь сильный, боль настолько мучительная, что виновный предпочитает жить как изгой или не жить вовсе. Стыд – болезненное чувство, и результаты его воздействия могут быть непредсказуемыми. В идеале он заставляет свою жертву (а окружающих – одна его угроза) согласиться с представлением группы о должном поведении. Но на стыд или страх стыда возможны и иные реакции, в том числе и очень далекие от идеальной.