Лидерство: проклятье или панацея - Борис Поломошнов

Однако, даже самая взбешенная посредственность – еще не демон.

Не дотягивает посредственность, пусть даже самая злющая, до титула демона, пусть даже самого плохонького, хотя бы девятого чина – самого низшего, – согласно классификации демонов, предложенной Иоганном Вейером в его «Pseudomonarchia Daemonum» (1588 г.).

Не говоря уже о титуле гения.

Злых гениев не бывает.

Каждый претендент на гениальность проходит испытание.

Историей.

На глупость и на подлость.

И при наличии у него хотя бы одного из этих атрибутов, автоматически и безапелляционно исключается из числа соискателей почетного звания: «Гений».

Победитель – еще не гений.

Победитель – еще даже не подлинный, то есть, эффективный и позитивно перспективный лидер.

Каждая победа имеет два скверных свойства: она подталкивает к тому, чтобы переставать думать, и способствует превращению человека в раба мании своего собственного величия.

Думать перестают часто.

Значительно чаще, чем об этом принято думать.

И – многие.

Одни – от усталости.

Другие – от испытываемой ими эйфории.

Третьи – оттого, что думать уже нечем: в процессе достижения победы все мозги отшибло – поистине – пиррова победа!

«Нет повести печальнее на свете» (Шекспир),

чем повесть об отшибленном разуме (не-Шекспир).

Носитель отшибленного разума утрачивает способность мыслить, обретает же он взамен лишь болезнь Паркинсона.

Сомнительная компенсация.

Остановка мысли – как остановка сердца.

И то, и другое – смертельно.

Второе – для биологической жизни.

Первое – для человеческой.

Для нормальной же, полнокровной и полноценной, творческой, человеческой жизни время Разума – всегда.

Думать никому не рано и никогда не поздно.

Лидеру-победителю думать мешают три вещи:

– фанфары-литавры – оглушающие до одури;

– салюты-фейерверки – ослепляющие до мыслительной близорукости;

– лавровые венки – стальными тисками сдавливающие голову до полной атрофии способности к мышлению.

Однако, как говорится, «свято место пусто не бывает».

На месте утраченной мыслительной способности появляется мания величия.

Каждая одержанная победа несет в себе отравленное жало «глубокой убежденности» победителя в его собственном величии и великолепии.

В том числе – и в интеллектуальном.

Победитель – с каждой одержанной им победой – все более проникается чувством глубокого восхищения к самому себе, теряя способность адекватно воспринимать происходящее и объективно оценивать свои действия.

В этом отношении победы сродни наркотику, подменяющему в сознании своего потребителя реальный мир иллюзорным.

Как и любой наркоман, «победоман» погружается в мир приятных ему иллюзий, становясь тем самым предельно уязвимым для любых неблагоприятных реальных внешних воздействий.

Как и любого наркомана, «победомана» в определенные моменты охватывают приступы «ломки», когда весь окружающий его мир чудится ему предельно враждебным, и тогда уже приступы безудержного страха утратить все и порожденной им ярости обрушиваются на всех и на вся, в первую очередь – на ближайшее окружение.

Горе тому, кто попался под горячую руку «победоману» в момент его «ломки»: треском срываемых им с мундиров своих подручных погон и эполет дело, как правило, не ограничивается, заканчиваясь звонким хрустом свернутых шей и глухим стуком об пол отрубленных голов.

Однако мешок Истории наполнен под самую завязку отрубленными головами не только впавших в немилость победителя его вассалов, но и самих победителей.

Бывших.

Победителей, как известно, не судят.

Но – лишь до тех пор, пока они не утрачивают этот свой статус.

Горе победителю, ставшему бывшим.