О дружбе. Эволюция, биология и суперсила главных в жизни связей - Лидия Денворт

В любой из известных нам культур и даже у животных подростковый возраст примечателен склонностью к экспериментам и исследованиям, к риску и импульсивности. Непременным свойством такого поведения является то, что оно реализуется совместно со сверстниками. Хотя процесс завязывания дружеских отношений на заре жизни тоже зависит от схожести интересов и влечений, в раннем подростковом возрасте эти факторы приобретают еще большую значимость. По этой причине стереотипное объединение подростков в клики имеет достоверное обоснование. Эти группировки возникают везде и с такой регулярностью, что социологи создали таксономию для описания социальной структуры подростковых сообществ. По аналогии с царствами, типами и классами биологической классификации Карла Линнея, объединения в этой социальной классификации, в зависимости от их размеров, обозначаются как толпы, группы и пары^[186].

Точкой отсчета является индивид, потому что индивиды – это строительные блоки классификации. Каждый привносит в группу свои личностные особенности и интересы, которые в подростковом возрасте могут меняться в процессе формирования идентичности и чувства самости. Затем следуют взаимодействия внутри пар друзей (в научной терминологии эти пары называют диадами) – встречи, разговоры и активная деятельность на протяжении некоторого времени. Иногда дружеские отношения бывают недолговечными, особенно в изменчивом социальном окружении подросткового мира, где идентичность каждого конкретного подростка начинает отчуждаться от идентичностей тех, кто были друзьями ранее, когда он был моложе. Например, какой-то мальчик становится одержимым баскетболом, а старый друг посвящает все время игре на музыкальном инструменте и сочинению музыки.

Тем не менее ничто так точно не определяет дружбу в этом возрасте, как более крупные подростковые союзы. Помимо пар возникают и большие группы, численностью от трех до десяти человек, которые можно назвать кликами. Эти клики могут быть устроены иерархически, но могут быть и вполне эгалитарными. Они могут быть тесно спаянными или относительно рыхлыми. Толпа представляет собой еще более крупное объединение; эта обобщающая категория настолько сильно доминирует в мифологии о жизни средней школы, что в «Классном мюзикле»^[187] есть сцена (естественно, дело происходит в кафетерии), в которой участвуют вперемешку качки, ботаны, скейтбордисты, театралы и так далее. Конечно, фильм создал диснеевскую версию жизни подростков, но эта версия не так уж далека от реальности.

Интересен, помимо всего прочего, способ, каким подростки мигрируют между этими группами – или не мигрируют. Ювонен посвятила много времени исследованию пестования дружбы в разных этнических группах и общественных классах. В школах с выраженным этническим разнообразием она обнаружила, что дети идентифицируют себя множеством способов. По ее словам, в результате происходит смешение референтных групп. Подобный принцип можно приложить даже к таким местам, где этническое разнообразие выражено в меньшей степени, как, например, в Финляндии, где родилась и выросла Ювонен, или в некоторых регионах Соединенных Штатов. В этих более однородных коллективах разнообразие определяется не расовой или классовой принадлежностью, а множеством интересов. Чем более многогранна личность самого подростка – я играю в волейбол, но я еще и пою, а также очень хорошо учусь, – тем больше шансов, что друзья у него будут не в одной, а в нескольких толпах.

Для того чтобы правильно понимать подростковую дружбу, важно усвоить, что мозг подростка находится в процессе развития и становления. За последние пятнадцать лет произошло радикальное переосмысление фаз и стадий формирования головного мозга между десятью и двадцатью пятью годами – таковы сегодня общепринятые хронологические границы подросткового возраста.

В течение столетий считалось, что мозг неизменен с момента рождения. Это представление начало меняться под влиянием работ Дэвида Хьюбела и Торстена Визела, выполненных в пятидесятые и шестидесятые годы. Ученые изучали зрение котят, прикрывая им то один, то другой глаз, а иногда и оба вместе в разные периоды развития, соответствующие младенчеству, детству, подростковому возрасту и зрелости (у кошек они длятся недели и месяцы, а не годы, как у людей). Хьюбел и Визел обнаружили, что в очень раннем возрасте существует критически важный период, когда заклеивание глаз может привести к нарушению нормального развития зрения, даже если с глазами котят не случалось ничего патологического. Проблема заключалась в мозге. При депривации зрительных ощущений не образуются необходимые связи между нейронами. Оказалось, что строение головного мозга вовсе не неизменно. Напротив, для мозга в высшей степени характерна изменчивость, проявляющаяся под воздействием чувственного опыта^[188]. Это было столь значительное открытие, что за него Хьюбелу и Визелу была присуждена Нобелевская премия.

После того как появилась возможность заглянуть внутрь мозга, нейрофизиологам удалось разгадать суть основных процессов его формирования, протекающих в раннем детстве. Это двухступенчатый взрывоподобный процесс, если воспользоваться терминологией Джея Гьедда. Вначале происходит взрывоподобное увеличение как числа мозговых клеток, так и – что еще важнее – числа связей между ними. Темп этого процесса поражает воображение. Если раньше полагали, что за одну секунду происходит образование тысячи нервных связей, то, согласно данным исследования 2017 года, это число, возможно, превышает миллион^[189]. Затем следует процесс беспощадного уничтожения, ликвидации связей, которые оказались неэффективными или просто ненужными. Нейронные цепи подчиняются правилу «используй – или потеряешь».

Это новое понимание особенностей работы очень юного мозга привело к всплеску интереса к тому, что происходит с мозгом ребенка с рождения до трех лет. Критически важен колоссальный рост массы мозга в эти три года, и зависит этот рост от любви и заботы со стороны родителей и нянюшек. (Для этого не требуются дорогие, созданные по индивидуальному заказу изделия, стимулирующие работу головного мозга.) Хьюбел и Визел, так же как и другие ученые, пришли к выводу: несмотря на то что мозг при рождении не является неизменной структурой, бóльшая часть его роста приходится на короткий период самого раннего детства. Мозг шестилетнего ребенка достигает 90 % размера мозга взрослого человека.