Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений - Карл Рэнсом Роджерс

Момент, который в конце концов привел пару к разводу был совсем другого рода, чем то, что уже упоминалось, так что Хэл даже не уловил сигнала тревоги.

Хэл. У нее была привычка вставать поздно ночью и отправляться куда-то на озеро. Вначале это не мешало мне. Я чувствовал, что ей просто нужно прогуляться. Но иногда я беспокоился, ведь была поздняя ночь, мне это было непонятно. И потом она вдруг стала срываться и уезжать к своим родителям без моего ведома. Я помню, как однажды она оставила меня. Я отправился с детьми кататься на велосипедах, а когда мы вернулись, она уже ушла и не возвращалась домой в течение нескольких дней. Я не знал, где она была. Когда я позвонил ее родителям, то обнаружил ее там. Я очень рассердился и сказал ей, что дети заболели и она обязана быть дома.

Затем позже, когда у нее произошел... нервный срыв, как это я понимаю. Тогда я беспокоился, потому что она пошла к подруге, а эта подруга позвонила мне и сказала, что жена лежит на диване и у нее галлюцинации. Говорит, что она умирает и что ей очень страшно, что она начала печатать на машинке какие-то записи. Я обнаружил их позже, они были бессвязными. Я даже не понял ничего.

Помню, что иногда она хотела обсудить что-то со мной, но я никогда не думал, что это может быть настолько серьезно, понимаешь, и иногда казалось, что и говорить-то особо не о чем. Но я стал пораньше возвращаться домой и был очень добр к ней, делал то, что, на мой взгляд, должно быть приятно жене, покупал ей цветы и приносил разные подарки. На некоторое время все улучшалось, но, похоже, нам что-то мешало говорить, как будто мы уже ждали кризиса.

В конечном счете ее пришлось госпитализировать, со всеми связанными с этим травмирующими последствиями. Через некоторое время жена вернулась домой из больницы. Хэлу предложили хорошую работу в другом городе, и они переехали туда. K ней приехала сестра.

Хэл. В тот день я ушел на работу а когда вернулся домой вечером, жена уже окончательно переехала оттуда. Вся мебель, все вещи были вывезены. Единственное, что было оставлено,— это раздвижная кровать, моя одежда и мой радиобудильник. Все было полностью вынесено рабочими. Было очень тяжело и грустно, но я почувствовал большое облегчение. Потому что мне уже не нужно было принимать решение, жена сама сделала это. Но я больше мучился из-за детей, чем из-за ее психического состояния.

Я. Ты уже рассказывал раньше, что у жены, по-видимому, было чувство страха и подобные чувства, но что чувствовал ты во время ее кризисов?

Хэл. Так, я чувствовал... я был очень травмирован. .Я думал, не был ли я причиной ее приступов и какую роль я играл в этом. В какой-то степени я был виноват, потому что не находил времени выслушать ее, не знал, что это все так серьезно. И мне было тяжело думать, что, много работая с другими людьми, я даже не замечал никаких признаков того, что она была больна. Я ведь знал, что у нее все время были мигрени. Я знал это. И я знал, что иногда у нее, видимо, бывали депрессии. Эти вещи я осознавал и чувствовал себя очень плохо, не понимая, какова была моя роль в том, что она стала больной. Но, наверное, самом деле мне помогло не очень винить себя в ее болезни то, что сказал психиатр. Он не думал, что тут была моя вина: ведь она была больна шизофренией и, вероятно, это началось уже давно. Так что произошло то, что должно было случиться. А в отношениях с ее семьей мне помогло их признание, что они вообще удивлялись, что брак длился так долго. Они всегда чувствовали, что с их дочерью было что-то неладно, что она часто уходила в свою комнату и могла просидеть там целую неделю в полном одиночестве, даже не выходя оттуда. Оказалось, что у нее и раньше бывали мигрени и подобные вещи. Они говорили, всегда казалось, что она живет в мире фантазий, даже когда была ребенком. Хотя все это не было ясным для меня, но помогло лучше себя чувствовать.