Оптимистическая трагедия одиночества - Ольга Порошенко

теоретическое осмысление проблемы одиночества – одиночество как явление современной культуры – объективные и субъективные факторы возникновения одиночества – одиночество в системе взаимодействия личности и общества

Возрастание роли проблемы одиночества в современном мире носит исторический характер. Мировоззрение, преобладающее во второй половине XX века, содержит в себе трагическую напряженность ощущения хрупкости и нестабильности человеческого существования. Разрушение средневековой «великой связи Бытия», открытие того факта, что Земля не является центром Вселенной, движение от панфизических взглядов на реальность к неестественным и лишенным жизни атомистическим и механистическим позициям медленно и закономерно привело к росту, с одной стороны, негативных ощущений одиночества, а с другой – к уважению человеком места, которое он занимает в этой отделенности, к признанию уникальности положения в мире. Учитывая обе стороны, одиночество, есть состояние метафизического противоречия отдельных категорий реальности: бытия и не-бытия; ощущение завершенности, полноты значимости и ощущения незавершенности, пустоты, незначительности. Индивид ощущает себя бесконечно малым эпизодом внутри бесконечного пространства и времени.

В современной социальной реальности одиночество личности является следствием децентрализованности общественной жизни. Индивид как личность, вследствие социального отчуждения, находится в состоянии «между» интимно-значимой солидарностью с другими существами (предметами) и ощущением внутренней и внешней отделенности от них.

М. Бубер в работе «Я и ТЫ» (1957 г.) подчеркивает, что «в современном мире существуют два типа жизнепонимания – современный индивидуализм и современный коллективизм»^[94]. В индивидуализме человеческую личность одновременно воспринимают как в качестве человека, изгнанного из природы, так и в качестве личности, изолированной от остальных среди бурлящего мира людей. Именно в роли изгнанника природы, человек является индивидом в этом особом личностно-изолированном смысле. И точно таким же образом человек воспринимает свое изолированное бытие как личностное, потому что только личность с другими несоединенными монадами может познать себя в предельном смысле в качестве индивида. В коллективизме личность пытается избежать своего рока одиночества, полностью включаясь в одну из массовых групповых организаций. Очевидно, нет причин для страха перед жизнью там, где нужно всего лишь привыкнуть к «всеобщей воле» и где собственная ответственность за ставшее слишком сложным существование «поглощается» коллективной ответственностью. Коллектив провозглашает свою готовность облегчить тотальное одиночество и обеспечить безопасность. Но существование человека в коллективе не равнозначно существованию человека в общении с другим человеком. В коллективе личность не освобождается от своего одиночества, оно как раз объединяет всех членов коллектива. Человеческое одиночество здесь не преодолевается, а только лишь заглушается. Ситуация состоит в том, что одиночество остается в принципе непреодолимым.

На основе теоретических выводов М. Бубера можно проанализировать нашу современную ситуацию. Парадоксальное положение человека в тоталитарном государстве – одновременно и в качестве «винтика в огромном механизме» и одиночки, остающимся чужим и другим, и себе – это наше прошлое, цепко держащее нас в своих «отеческих» объятиях. Но и в будущем, которое ныне представляется далеко не в розовых тонах, также будет проживать новый, пусть и модифицированный «человек-одиночка». Одиночество сейчас является животрепещущей проблемой любого социума – и крупного города, и маленького села (в особенности «вымирающих» деревень). Урбанистические ритмы густонаселенного города диссонируют с внутренним самочувствием человека, отторгают его от переплетающихся потоков городской жизни. Конечно же, социальное одиночество сильнее проявляется в городах, где социальные связи имеют сложный и разветвленный характер, при котором выпадение «отдельных звеньев» остается неизменным и быстро восполнимым. Одиночество в городе, в частности, бросается в глаза контрастом непрерывного городского движения и чувства внутренней выключенности человека (при вынужденном внешнем подражании общепринятым поведенческим стереотипам и нормам). Человек чувствует себя одиноким, автономным, общее движение может угнетать его своей хаотичностью и принципиальным отсутствием глубинной логики, либо своей «заведенностью», что вызывает мысль о трансцендентных и непостижимых внутренних механизмах, ускользающих от понимания. Общество неуклонно движется по пути превращения в толпу безымянных одиночек», – писал М. Маклюэн^[95]. Современный одиночка предстанет как человек, утративший свою индивидуальность и обретающий успокоение, заняв место в толпе – родной стихии подобных «анонимов» – «одинокой толпе» Д. Рисмена^[96]. С его точки зрения, индивиды, «ориентированные на других», обособлены от своего истинного «Я», своих чувств и своих ожиданий. Личность может приобрести синдром обеспокоенности и чрезмерную потребность в пристальном внимании к себе со стороны других людей, которая иногда удовлетворяется не полностью. Члены нашего «направленного во вне» общества образуют «одинокую толпу» (тема «фланера» в постмодернизме).