Иностранный для взрослых. Как выучить новый язык в любом возрасте - Роджер Крез

Наша способность помнить предыдущий опыт бóльшую часть времени проявляется довольно впечатляющим образом, но, как всем известно, она ненадежна. Почему мы иногда не можем вспомнить что-то важное, например, где оставили машину, но при этом без труда вызываем из памяти слова песен, которые не слышали много лет (и которые нам даже не нравятся)? Почему некоторые вещи застревают в памяти, а другие – нет?

Важно то, как мы думаем об информации, которую позже пытаемся вспомнить. Согласно процессу, называемому глубиной обработки, один из определяющих факторов воспоминаний – мысленные операции, которые мы производим, запоминая что-либо. В классическом эксперименте Крейк и Тулвинг задавали участникам вопросы о показываемых словах. Например, участники видели слово «облако», и затем их спрашивали: «Это слово напечатано заглавными буквами?» или «Это слово рифмуется со словом „вес“?». На эти вопросы можно было ответить, исходя из лежащих на поверхности характеристик слов (как они напечатаны, как звучат), без размышлений об их значении. То есть, чтобы ответить на вопрос, требовалась только поверхностная обработка^{93}.

Однако в других случаях у участников не было выбора, кроме как поразмышлять о более глубоких аспектах концепций, которые представляли показываемые слова. Вернемся к примеру со словом «облако». Некоторых участников, которые видели это слово, спрашивали: «Это вид рыбы?», а других – «Он встретил ______ на улице?». На эти вопросы невозможно ответить без некоторых размышлений о концептуальных характеристиках облаков («они плывут по небу, а не плавают в озере и не ходят по земле»).

Продемонстрировав участникам ряд подобных слов и задав им вопросы, исследователи показывали им набор слов и просили указать те, которые они видели в первой части эксперимента. По прогнозам Крейка и Тулвинга, участники должны были вспоминать слова в зависимости от типа выполненного задания: те, кого спрашивали об облаке в условиях глубокой обработки, должны были запомнить его лучше, чем те, кому задавали более поверхностные вопросы.

Как они и предполагали, глубина обработки имела большое значение. У участников, которые задумывались о том, напечатано ли слово заглавными буквами, воспоминания были смутными: они узнавали слова в среднем в 16 % случаев. С другой стороны, когда участников спрашивали, подходит ли слово к конкретному предложению, точность узнавания была очень высока: они узнавали 90 % слов.

Метод глубины обработки подвергается некоторой критике, однако ученые-когнитивисты по-прежнему пользуются им в качестве концептуальной основы^{94}. И из этого метода можно сделать выводы, важные для изучения нового языка. Например, многие считают, что чтение вслух улучшает навыки речи и чтения, а также беглость. В некоторой степени это так, но следует понимать, что данная задача поверхностна. Поскольку ученики почти полностью сосредоточены на том, как правильно произносить слова, они не обрабатывают текст глубоко и, вероятно, плохо запоминают слова и содержимое отрывка. Задание, в котором нужно повторить услышанное, также поверхностно. Более глубоким будет задание перефразировать услышанное, потому что в этом случае вы должны выразить значение слов, а не просто повторить их звучание.

И, наконец, некоторые учащиеся думают, что если снова и снова писать слово, то выработается «мышечная память» и они отлично его запомнят. Но опять же: подобное повторение будет поверхностной обработкой. Оно не затрагивает глубокие уровни, которые создают более устойчивое представление в долговременной памяти. Разделение слова на значимые компоненты – пример более глубокой задачи. Если вы изучаете немецкий и вам встретилось слово Schadenfreude, попытайтесь узнать его составные части (Schaden = «доставлять неприятности», Freude = «радость»), чтобы выучить и запомнить смысл концепции («радоваться чужим неприятностям»), а не просто написать его несколько раз.