Как говорить с детьми, чтобы они учились - Элейн Мазлиш

– Садитесь, пожалуйста! Нам нужно многое обсудить.

Я нервно устроилась на стуле возле стола директора.

– Мисс Ландер, вы знаете, что первые три года работы – испытательный срок.

Мое сердце забилось сильнее. «Испытательный срок» – ну прямо как у преступников!

– Каждый год в течение этих трех лет вы будете получать не менее трех оценок. Закончился первый год вашей работы. Я хочу сказать, что вы обладаете огромным потенциалом… но должны постараться, чтобы заслужить повышение. Пора учиться на собственных ошибках. Давайте проанализируем урок, который вы дали в понедельник, чтобы выявить ваши ошибки.

Потянувшись к полке, директор достал большой конверт, на котором красовалась четкая надпись: «Испытательный срок». Директор откинулся на спинку кресла, поправил очки на носу и стал рассматривать заметки, сделанные во время урока.

– Так, давайте посмотрим… Я считаю, что главная цель урока – научить детей писать письма. Я прав?

– Да, мистер Стил! (А что еще я могла сказать?)

– Вы сообщили ученикам, что у вас есть список адресов знаменитостей и что они могут написать письмо любому из них по собственному выбору. Это была ваша первая ошибка. Как только вы сказали детям о возможности написать знаменитому человеку, они перестали слушать вас и начали болтать друг с другом. Вы потеряли их. Вместо того чтобы сосредоточиться на правилах письма, они стали обсуждать, кому бы написать письмо. В будущем я предлагаю вам придерживаться программы. Если вы будете следовать правилам, ваши ученики будут лучше подготовлены к написанию весенней контрольной работы. Работая в нашей школе, вы должны научить детей писать письма, как это требуется по программе.

Я попыталась оправдаться:

– Я думала, что если детям будет интереснее писать письма…

– Мы с вами переходим ко второму моменту. Детский энтузиазм проявлялся неподобающим способом. За время получасового урока я заметил три записки, дети шумели, двигали стулья и столы, а один ученик даже поднялся со своего места, чтобы поговорить с одноклассником. Вы заметили, что происходило на задних партах?

– Да, но… Но дети просто были возбуждены, мистер Стил.

Директор наклонился ко мне:

– Мисс Ландер, у нас есть определенные стандарты поведения в классе. Вы даже не понимаете, как быстро нарастают проблемы. Ученики в таком возрасте легко возбудимы. Если не держать их в ежовых рукавицах, ситуация выйдет из-под контроля. Даже если признать, что идея писем к знаменитостям неплоха… Я предлагаю вам сосредоточиться на теме урока, то есть на правильном способе написания писем, и не уделять времени обсуждению тех известных людей, которыми восхищаются ваши ученики.

По громкой связи раздался голос секретаря:

– Мистер Стил, на первой линии заведующий учебной частью. Вы возьмете трубку или ему перезвонить позже?

Мистер Стил посмотрел на часы.

– Я отвечу, – сказал он и перелистал свои заметки. – Что ж… У меня есть еще несколько вопросов, но вам уже есть над чем подумать. Предлагаю вам сходить на урок миссис Хардинг. Она – прекрасный учитель. В ее классе слышно, как муха пролетит. Давайте встретимся еще раз завтра, чтобы обсудить все, что у нас осталось.

Я вошла в свой пустой класс и закрыла за собой дверь. На столе громоздились тетради и бумаги. Я чуть не плакала. Неужели ему ничего не понравилось? Да, дети шумели, но мне больше нравится, когда они ведут себя естественно, чем когда замирают, словно впав в кому. Я хотела, чтобы им было интересно писать письмо, чтобы они выбрали знаменитого человека, музыканта или сенатора. Разве то, о чем они писали, менее важно, чем то, как они это делали? Я снова посмотрела на груду писем, лежавших на столе в ожидании моей оценки. Мне не хотелось проверять работы. Не хотелось учить. Не хотелось снова переступать порог класса.

Кто-то постучал в дверь. Мария принесла папку с детскими рисунками.

– Прости, что я тебя беспокою, – жизнерадостно сказала она, – ты не дашь мне степлер?

– Конечно.

– С тобой все в порядке? – спросила Мария, глядя на меня.

– Просто тяжелый день, – ответила я. – Не знаю… Начинаю думать, не стоит ли мне заняться бизнесом вместо преподавания…

– Как ты можешь это говорить? Ты – прекрасный учитель! Лучший! Я считаю тебя замечательным педагогом!

Я посмотрела на улыбающуюся Марию, но не смогла улыбнуться ей в ответ. Я лишь пробормотала: «Спасибо» и протянула ей степлер.

Как только Мария ушла, пришла Джейн.

– Похоже, у тебя выдался нелегкий день, – заметила она.

Я велела себе держаться «профессионально» и не обременять Джейн своими проблемами. Но стоило мне взглянуть на нее, и я выложила ей всю историю.

Джейн выслушала и покачала головой.

– Ты представляешь, – сообщила я, еле сдерживая слезы, – он сказал, что я слишком возбуждаюсь, что я не могу контролировать учеников и что мне нужно сходить на урок миссис Хардинг, чтобы посмотреть на хорошего учителя.

– Миссис Хардинг? – недоверчиво переспросила Джейн.

– Он сказал, что в ее классе слышно, как муха пролетит…

– Потому что все дети спят!

– Джейн, – разозлилась я. – Не шути! Он довел меня до слез!

– Я знаю… знаю… Меня просто злит то, что ты испытала на себе извращенную идею Стила о «конструктивной критике».

– Здесь только что была Мария, – хлюпнула я носом. – Она такая милая. Она пыталась меня утешить. Сказала, что я – хороший учитель.

– Но ты ей не поверила…

– Я хотела. Но, когда она говорила это, я думала лишь о тех моментах, когда не была хорошим учителем.

– Так и должно быть, – вздохнула Джейн. – Критика может убить человека. А когда слышишь, что ты «чудесная, замечательная, превосходная», сразу же думаешь, что это слишком много.