Секс в семье и на работе - Михаил Литвак

Детали этой работы опубликованы в научной литературе мною и моими учениками в виде отдельных статей. Что можно сказать? Секс и работа тесно сплетены друг с другом. Мы можем видеть самые разнообразные их переплетения в той или иной пропорции.

Заранее знаю, что коллеги могут упрекнуть меня в субъективности, особенно, когда дело касается рассказов моих подопечных. К этим упрекам я как психиатр уже давно привык. Это врачи других специальностей диагностируют заболевание, опираясь на результаты анализов, рентгеновские снимки, электрокардиограммы. Для нас, психиатров и психотерапевтов, основным всегда остаются рассказы наших подопечных, наблюдение за их поведением, анализ их творчества и сведения, полученные от близких им людей. Результаты у нас неплохие. Поэтому я думаю, что и те сведения, которые я получил таким необычным способом, носят достоверный характер. На них можно опираться в практической деятельности.

Для повышения объективности в нашей работе мы использовали как собственные экспериментально-психологические методы, так и разработанные другими психологами. Чаще всего для диагностики психического состояния индивида мы использовали тест Люшера, для изучения глубинных межличностных отношений — цветовой тест отношений Эткинда. Для их прогноза мы разработали специальный тест. Диагностику коллектива мы проводили, опираясь на разработанный нами цветовой социометрический тест, а структуру характера определяли, используя цветовой тест определения социогена (М.Е. Литвак, 1996).

Исследование еще полностью не завершено, но его предварительные результаты оказались столь положительными, что мы решились на его публикацию, хотя будем продолжать работать над этой темой, и с удовольствием выслушаем ваши замечания, пожелания и критику. Они будут способствовать дальнейшему продвижению в этом интересном деле. Может быть, кто-нибудь захочет поработать вместе с нами, мы открыты для совместной работы.

Можно привести еще много доводов в обоснование этой точки зрения. Но я не хочу на этом подробно останавливаться, хотя несколько слов сказать все-таки стоит. Дело в том, что мир не имеет эмоционального содержания. Еще Шекспир говорил, что «вещи не бывают ни плохими, ни хорошими, хорошими и плохими они становятся в нашей оценке». Философы некоторых направлений утверждают, что каждый живет в своем собственном мире, который лишь приблизительно соответствует истинному. Если он сам плох, то и мир видится ему в черных тонах. Поэтому мы призываем не столько пытаться изменить мир и людей, сколько изменять себя в лучшую сторону. Может быть, тогда и люди вокруг нас начнут вести себя иначе, и мир изменится, хотя бы в наших глазах. Зачем крушить горы, успокаивать волны и уменьшать количество хулиганов? Нет, и это нужно пытаться делать, но ведь у кого-то получится, а у кого-то — нет. А вот себя переделать можно: ходить по горам, хоть и не очень крутым, научиться плавать, хоть и не в самый сильный шторм, и драться. Преподавателям стоит об этом задуматься и научиться увлекательно вести занятия, чтобы их ученики могли измениться смолоду, научились получать удовольствие от похода в горы, радость от купания в волнах, дать отпор при встрече с хулиганами, испытывать радость и наслаждение от преподавательской деятельности. Тогда секс перестанет быть единственным источником положительных эмоций, исчезнет потребность в потреблении его основного суррогата — алкоголя.

Так вот, все, о чем здесь написано, может быть, для вас и не существует, дорогой мой читатель, но для некоторых — это объективная реальность. Именно для них написана эта книга. Так уж получается, что каждый живет в своем собственном, субъективном психологическом мире. Если ревнивец считает, что жена ему изменяет, то какой бы порядочной женщиной она ни была, с его точки зрения, он живет со шлюхой. Вот почему психологическое расследование не требует доказательств. Своим подопечным я предлагаю сразу избирать худший вариант. В сексуальных отношениях, если вы подозреваете вашу супругу в неверности, это значит, что она вам неверна, значит, вы ее считаете непорядочной женщиной. И какая разница, если вдруг выяснится, что сейчас она вам не изменяет, изменит в следующий раз. Так что принимайте решение, но уж если решили с ней остаться, не докучайте ей подозрениями. Если считаете, что вас партнер обманывает, значит, обманывает. Рвите с ним, а если решите, что сотрудничество с ним все равно выгодно, то оставьте его в покое и не мучьте подозрениями, не заставляйте оправдываться.

3.3. Методы коррекции межличностных и сексуальных отношений

Формирование их шло постепенно. Вначале я работал только с больными неврозами традиционными способами: лекарства, гипноз, аутогенная тренировка и пр. Больным становилось легче, но через 2–3 месяца они возвращались ко мне с обострениями или обращались к другим специалистам, стыдливо здороваясь со мной при встрече.

Но ведь таблетки и гипноз не могли изменить отношение к жизни и к себе. И тогда я стал обучать больных (и себя тоже) правильному поведению в конфликтных ситуациях. Результат не замедлил сказаться. Больные стали действительно поправляться. Кроме того, у них наметился социальный и личностный рост. После выписки из стационара они еще нуждались в моих советах и приводили ко мне своих близких и знакомых. Так стихийно сформировался психотерапевтический клуб. Затем возникла мысль не ждать, когда человек заболеет, и мы стали привлекать на наши занятия не столько тех, кто уже фактически болен, сколько тех, кто еще формально здоров. Такую модель я и постарался создать. Она успешно функционирует в Ростове уже более 15 лет. Имеются ее филиалы в других городах.

Она рассчитана и на здоровых, и на больных неврозами и состоит из медицинского блока и КРОССа. Я о нем уже упоминал. Работает он уже с 1984 г. в г. Ростове-на-Дону (рис. 4). По материалам его работы написаны и мои книги.

Медицинский блок включал поликлинику, стационар, дневной стационар. В поликлинике пациенты могли обследоваться и получить помощь, продолжая работать и посещая психотерапевтический клуб без отрыва от производства. Лица с легкими формами неврозов сразу направлялись в КРОСС. Преимущество такого подхода заключалось в том, что больной, приобретая тренинговую социокультурную среду, не терял связи со своей реальной проблемной ситуацией, что способствовало коррекции малоадаптивного личностного комплекса применительно к ней. При неэффективности ресоциализационных мер люди направлялись в дневной стационар, не теряя связи с семьей и друзьями. Лишь когда возникала необходимость в сложных инструментальных обследованиях или требовалась полная изоляция больного от своей микросоциальной среды, его госпитализировали в клинику, где функционировала группа коррекции малоадаптивных паттернов поведения. Такой подход позволял значительно (на треть) сократить период стационарного лечения и минимизировать прием медикаментов, что свидетельствовало о возможности принципиально иного по сравнению с общепринятым в стране подхода к лечению неврозов. Ценным являлось также и то, что большую часть помощи пациенты получали в естественной социокультурной среде — КРОССе.

Рис. 4. Организационная модель и схема работы реадаптационного комплекса