Второй пол - Симона де Бовуар

В 1923 году я переписывалась с одним журналистом из газеты «Пресс», каждый день я читала его статьи о нравственности, я читала в них между строк, мне казалось, что он мне отвечает, дает советы. Я сочиняла любовные письма, я часто ему писала… В 1924 году меня внезапно осенило: мне казалось, что Бог ищет женщину и что Он скоро заговорит со мной. У меня было впечатление, что Он возложил на меня миссию, что Он избрал меня для того, чтобы основать храм. Мне казалось, что я являюсь центром большого поселения, где живут женщины, которых лечат доктора… Именно в этот момент… меня отправили в психиатрическую лечебницу в Клермоне… Там были молодые доктора, которые хотели переделать мир; находясь в палате, я ощущала их поцелуи на своих руках, мне казалось, что я держу в руках их половые органы, однажды они мне сказали: «Ты не чувствительная, а чувственная, повернись»; я повернулась и почувствовала их в себе, это было очень приятно… Заведующий отделением доктор Д. был похож на Бога; когда он подходил к моей кровати, я чувствовала, что между нами что-то происходит. Глядя на меня, он как бы говорил: «Я весь принадлежу тебе». Он действительно любил меня; однажды он пристально и очень необычно поглядел на меня… его зеленые глаза стали голубого цвета, как небо, они чудесным образом увеличились… он наблюдал, какое впечатление это на меня производит, разговаривая с другой больной, и улыбался… я не могла думать ни о чем, кроме этого, ни о ком, кроме доктора Д., клин клином не выбьешь, и, несмотря на всех моих любовников (у меня их было пятнадцать или шестнадцать), я не могла разлюбить его. Это его вина… в течение двенадцати лет или дольше я мысленно разговаривала с ним… когда я хотела забыть его, он снова возникал… иногда он немного посмеивался надо мной… «Видишь, ты боишься меня, – говорил он еще, – ты можешь любить других, но ты всегда будешь возвращаться ко мне…» Я часто писала ему письма, даже назначала свидания и ходила на них. В прошлом году я навестила его, но он напустил на себя холодность, в нем не было ни капли тепла, я почувствовала себя глупо и ушла… Правда, мне говорили, что он женился на другой женщине, но меня он будет любить всегда… это мой супруг, хотя между нами никогда не было полового акта, который бы связал нас… «Оставь все, – говорит он иногда, – со мной ты будешь постоянно возвышаться, ты станешь неземным существом». Видите: всякий раз, когда я ищу Бога, я нахожу мужчину; я уже не знаю, в какую веру мне обратиться.

Это патологический случай. Но у многих набожных женщин наблюдается глубокое смешение образа мужчины и Бога. Промежуточное положение между небом и землей чаще всего занимает исповедник. Он слушает кающуюся женщину, открывающую перед ним душу, земным ухом, но в его устремленном на нее взгляде сияет небесный свет. Это человек, сопричастный Богу, это Бог, присутствующий на земле в облике человека. Вот как мадам Гюйон описывает свою встречу с отцом Лакомбом: «Мне казалось, что из самой глубины его души на меня нисходила благодать, которая затем возвращалась от меня к нему, так что и он испытывал то же самое». Благодаря вмешательству священника она вырвалась из холодности, от которой страдала в течение многих лет, в ее душе вновь запылал огонь. И весь свой длительный период набожности она прожила рядом с ним. Она признается: «Это было единое целое, до такой степени, что я уже не могла отличить его от Бога». Было бы очень поверхностно говорить, что в действительности, будучи влюблена в мужчину, она притворилась, что любит Бога. Она любила этого мужчину, потому что в ее глазах он был не самим собой, а кем-то другим. Так же как больная, описанная Фердьером, она безотчетно стремилась к высшему источнику ценностей. Именно к этому стремится любая верующая женщина. Мужчина-посредник зачастую нужен ей для того, чтобы вознестись к пустынным небесам, но она вполне может обойтись без него. Плохо отличая действительность от игры, сексуальный акт от магического действа, воображаемый предмет от реального, женщина проявляет удивительную способность телом ощущать отсутствие. Гораздо более серьезно обстоит дело, когда, как это иногда случается, набожность накладывается на эротоманию. Эротоманка чувствует себя отмеченной любовью некоего верховного существа. Именно ему принадлежит инициатива в любовных отношениях, он любит ее более страстно, чем она его, он втайне от всех подает ей неопровержимые знаки своих чувств, он ревнует и раздражается и даже не останавливается перед наказанием, если его избранница не проявляет достаточной пылкости. Однако он никогда не появляется как реальный человек из плоти и крови. Все то же самое можно сказать о верующей женщине: Бог испокон веку лелеет душу, которую озаряет своей любовью. Для нее Он пролил свою кровь, для нее готовит сияющие чертоги, и ей остается лишь с готовностью отдаваться пламенным чувствам.