Nova fronda virescit. Введение в онтопсихологию для молодежи - Антонио Менегетти

Термин «коммуникация», напротив, означает «я намереваюсь»[75], «я изрекаю изнутри». Произносимые мной слова являются знаками, приспособленными для использования в рамках данной культуры, но я, говорящий и стремящийся передать некую суть, могу позволить себе факт самоочевидности относительно «в себе» (ин-се) действия. Следовательно, «коммуникация» означает, что я нахожусь в динамической идентичности, во внутренней сути вещей, там, где зарождается векторная направленность. Все это – не литературные этимологии, вытекающие из лингвистического и библиографического знания, а раскрытие первоначального смысла, заложенного в основу символической кодификации[76].

Семантическое поле – это проявление крайностей некоего единого действия, которое конкретизируется в собственных индивидуациях. Поэтому, я, говорящий, и ты, слушающий, являемся крайними точками одной идентичности в действии. Истина находится «в-себе» (ин-се) действия, которое опосредует нас, как свои крайние точки. В определенном смысле она не во мне и не в тебе, потому что мы оба являемся ее выражением. В той мере, в которой ты осознаешь место, где ты есть, ты можешь осознать реальность, являющуюся данностью. Умение улавливать семантическое поле дает возможность такого откровения.

Семантическое поле – одно из открытий онтопсихологии. Смысл этого открытия состоит в том, что онтопсихология открыла невидимый ранее компонент, определяющий реальность, благодаря чему теперь существует возможность ее обнаружения. На самом деле, любое открытие – это не изобретение реальности, а исправление точки зрения исследователя. Сам познающий корректирует себя, «расширяясь» до уже существующей реальности, и повышая тем самым свою способность оперативного познания данных обо всем происходящем в мире. Следовательно, каждое открытие уменьшает незнание реальности, которая всегда одна и та же.

Итак, семантическое поле является открытием в том смысле, что позволяет мне рассмотреть действительность настолько, насколько я смог познать себя и, следовательно, уменьшить свое незнание и суметь произвести разведку реальности.

Семантическое поле указывает на то, где жизнь конфигурирует свои модуляции, и конечно, приводит к наиболее полному познанию, позволяя уловить путь свершения действия, оставляющего за собой след.

Этот аспект был великолепно рассмотрен Гуссерлем в его книге «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология»[77], где он утверждает, что единство познания должно основываться на чистой субъективности, поэтому несомненный приоритет должен принадлежать психологии. Под психологией он подразумевает не современную психологию в ее нынешнем виде, а ту, в которой человек проявляет себя в созвучии с тем, что задействует его прежде появления символа. Это – понимание вещей изнутри великого «мира жизни». Я знаю, потому что я есть, то, что есть. Я знаю, потому что создан тем, что меня информирует.

Семантическое поле воздействует постоянно, каждое мгновение проявляясь на сознательном уровне как личная эмоция. Человек испытывает вмешательство реальности другого, но осознает ее как свою собственную и так же ею распоряжается, включаясь в нее целиком.

С этой точки зрения, сны несут определенный однозначный смысл. Действительно, сон помимо всего прочего, указывает на воздействие семантических полей на внутренний мир субъекта.

Где бы ни происходило какое-то событие, действие, каким бы оно ни было, – это реальность, которая осуществляет взаимодействие, следовательно, ее надлежит исследовать. Самые абсурдные образы и самые необъяснимые фантазии остаются таковыми, пока я их не знаю, но едва я начинаю видеть действие в себе, я понимаю, что образы – это точные слова, к которым я до сих пор не мог найти ключ интерпретации, они олицетворяют реальность, вовлекающую меня или целый мир в некое действие. Когда я ищу очевидность реальности, проявляющуюся как категоричность действия, данного в себе самом, выстраивается язык из «да» и «нет»: некая реальность либо есть, либо ее нет. Речь идет о достоверности познания, которая становится следствием изменяющегося «кванта» реальности субъекта.