Грустный оптимизм счастливого поколения - Геннадий Козлов

Встретив сопротивление, Ирисова с готовностью вступила в борьбу, вместо того чтобы просто реализовать свой замысел. Думаю, что это было ее ошибкой, ибо борьба стала беспредметной. Напиши она любую диссертацию, и я бы ничего не смог сделать.

Итак, за короткий промежуток времени в отношениях с руководством позиции мои, а значит, и всей группы, резко ухудшились. А, как известно, научный сотрудник очень уязвим, поскольку для нормальной экспериментальной работы ему всегда что-то нужно. Достаточно перекрыть пару «кранов», и дело встанет, а дальше неэффективно работающую группу можно пустить по ветру.

Перед нами в полный рост встала проблема укрепления своих позиций в институте. Для этого, прежде всего, были нужны научные успехи и, что еще важнее, их официальное признание. Предпосылки для успешной работы к тому времени уже имелись, и возникший конфликт выполнил роль катализатора, стимулировавшего нас к самым активным действиям. Если раньше мы могли себе позволить работать для удовлетворения собственного любопытства, то теперь каждый добытый результат доводился до публикации, выступления на семинаре и конференции. Число научных работ в эти тяжелые годы у нас было рекордно большим.

Мы стали систематически участвовать в институтском соревновании научных групп и, как правило, побеждали. Без нас не проходило ни одного конкурса научных работ. Мы были первыми по приему и выполнению социалистических обязательств. Для упрочения позиции я даже стал председателем профкома. Это была самая высокая общественная должность, которую я мог занять, не являясь членом партии.

Получилось так, что трудности пошли нам на пользу. Они не давали расслабиться и сплотили наш небольшой коллектив. Резко повысился наш авторитет в стране и – особенно – за рубежом. Более половины наших публикаций явилось результатом совместных исследований с учеными Чехословакии, Японии, США, Франции, Германии, Польши, Нидерландов. Появились публикации в самых престижных отечественных и зарубежных журналах. Резко вырос индекс цитирования.

Укрепились позиции группы и внутри института. К нам, в частности, перешло несколько «беженцев» из других подразделений. Существенно расширился круг объектов исследования. Мы обнаружили целый ряд интересных явлений динамики решетки кристаллов, зарегистрировали и предсказали новые фазовые переходы, впервые в мире научились одновременно измерять диэлектрические и магнитные спектры кристаллов. Без нашего участия не обходилась уже ни одна профильная международная конференция, куда нас систематически приглашали с пленарными докладами.

В 1983 году А. Прохоров добился преобразования своей лаборатории во вновь создаваемый Институт общей физики. Таким образом были ликвидированы острые моменты в его взаимоотношениях с Н. Басовым, возглавлявшим в то время Физический институт. Многие сотрудники сразу получили повышения, научные группы превращались в лаборатории, лаборатории – в отделы и отделения. День образования Института стал ежегодно отмечаемым праздником.

Подготовка к празднику начиналась за пару месяцев. Мы подбирали старые любительские фильмы, повествовавшие о труде и отдыхе сотрудников, репетировали капустники, готовили конкурсы и соревнования.

Не менее значимым праздником в институте всегда был день рождения Прохорова. Он удачно приходился на самую середину лета – период массовых отпусков. Уходить в отпуск до дня рождения начальника считалось плохим тоном.

Большое внимание уделялось подготовке подарка. На семидесятипятилетний юбилей решили заказать портрет А. Прохорова у И. Глазунова или А. Шилова. Однако проведенные переговоры показали, что даже самые льготные расценки были нам не по карману. В те годы все юбилеи проводились исключительно за счет средств юбиляра и окружающего его народа.

В качестве альтернативы я предложил сделать самим мозаичный портрет Прохорова из мелких фотографий сотрудников института. Надоумил меня где-то виденный портрет Ленина, изготовленный путем написания с разным нажимом статьи Ильича. Замысел с фотографиями в своей технической реализации был несравненно более сложным, но и возможности наши были уже существенно иными.

Портрет в золотой раме повесили на доску в зале, и он сразу стал «гвоздем программы». С десяти метров был виден только Прохоров, а с одного метра только фотографии сотрудников, напечатанные с разной степенью черноты. Прямо наглядное пособие, как из маленьких зернышек складываются школы великих людей.

Глава пятая
Научная работа

Экспериментальная работа физика подобна продвижению в глухую ночь по бездорожью через лес с завалами, оврагами, ямами, болотами и топями. Разве что изредка выходящая из-за туч луна осветит ненадолго окрестности или какая звезда невзначай укажет направление пути.

В прикладных исследованиях дело обстоит несколько иначе. Они подобны поиску пути в сложном лабиринте. Гарантированный успех можно обеспечить, поручив разным группам проверить все маршруты. При решении стратегических оборонных задач часто именно так и поступают, не жалея ни сил, ни средств. При организации фундаментальных исследований подобная массированная атака не годится. Здесь нет ясности не только в путях решения задачи, но даже в самой ее постановке.

Выбор направления исследований в научной работе – самый ответственный момент. Именно здесь, в первую очередь, требуются знания и опыт. Ученых на земле много, и работают они не покладая рук не одну сотню лет. Поэтому нерешенных научных проблем, лежащих на поверхности, практически не осталось. При выборе задачи приходится исходить из простого правила: все, что могло быть сделано до тебя, – уже сделано. Иными словами, следует точно определиться в том, какие преимущества имеешь ты по отношению к многочисленным конкурентам и предшественникам. Это могут быть новые теоретические гипотезы, новые технические возможности или новые материалы. Самая благоприятная ситуация, когда налицо все три предпосылки.

Любое исследование – всегда творческий процесс, и начинается он не с конкретных действий, а с многочисленных и длительных дискуссий. Наш «художественный совет» на первых порах был предельно малочисленным – Саша Волков да я. Со временем он разросся до пяти человек. Рассуждали, прикидывали и спорили обычно долго. Пока не появлялась ясность хотя бы в основных деталях, к делу не приступали. Так обычно удавалось сформулировать перспективную задачу и наметить путь ее решения.

Фактор мирового приоритета в технике эксперимента в нашем конкретном случае присутствовал. Он базировался на уникальных источниках субмиллиметрового излучения, созданных отечественной промышленностью, и на наших многолетних целенаправленных усилиях по разработке спектрометров и методов исследований.

Новых непроверенных гипотез у теоретиков обычно предостаточно, но как непросто преломить их в конкретную экспериментальную задачу, предназначенную для решения именно тебе, точнее, нам. Когда же и с этим наступает какая-то ясность, нужно еще раздобыть необходимый для исследования объект (в нашем случае подходящий кристалл).