Власть рода. Родовые программы и жизненные сценарии - Лариса Докучаева

На девятый день около могилки Веры собралось много народу. Её родители просили меня вернуться в город и обрести цивильный вид. Я остался ночевать на кладбище.

Уже поздно ночью пришла машина. Двое ребят, которых я смутно помнил из Вериного окружения, молча подошли к моему костерку. Один сказал: «Извини». Они затоптали костёр, уверенно, жёстко взяли меня под руки, посадили в машину. Спокойно, но решительно меня доставили в город. Привели в однокомнатную квартиру. На кухне были налиты три стакана водки. Меня мягко усадили за стол. Молча подняли стаканы. Только здесь я увидел, что хозяйка за столом – свидетельница на нашей так трагически не состоявшейся свадьбе.

Она сказала: «Пусть земля будет ей пухом», и мы выпили. Я сразу отключился. Очнулся в ванной, ванна плавала у меня перед глазами. Было тепло и приятно лежать, но какие-то руки настойчиво извлекали меня из дремотного состояния. Они гладили и гладили меня. Я сосредоточился и понял, что меня моют в ванной, и моют очень ласково. Я прижался к этим рукам, и слёзы покатились из моих глаз.

Несколько дней я был в полудремотном состоянии, будто ушла куда-то моя энергия, а я – управляемый манекен. Она делала для меня всё. Одежда моя была выстирана, отглажена. Я сам был вымыт, ухожен, побрит, подстрижен. Меня кормили. Меня нянчили как маленького ребёнка. Выхаживали как слабого больного после длительной изнурительной болезни.

Я постепенно начал фиксировать некоторые детали, реагировать на её приход, разговаривать пока односложно. А я ведь даже не знал, как её зовут, чем она занимается, где её мужчина. Постепенно у меня появился интерес. Я захотел узнать её имя. Мне захотелось определиться во времени. Я начал ощущать себя мужчиной. У меня начала появляться тяга к работе, всё равно какой. Когда её не было, я начал её ждать.

И однажды, неожиданно для себя, когда я услышал звук открываемой двери, я не пошёл, а бросился к ней навстречу. Осторожно прикасаясь к ней, помог снять пальто. Увидел, как она на меня смотрит. И вдруг так её обнял, что она полностью очутилась в моих объятиях. У меня появилось чувство, что она маленькая девочка, а я – её единственный защитник. Я всем телом ощутил, что она полностью моя…

Время полетело. Я стремительно жил, навёрстывая упущенное. Наши отношения с Ниной радовали её и меня. Они развивались во всех направлениях так естественно и легко, будто мы были созданы друг для друга в благодарность за пережитое.

Мама Нины отнеслась ко мне без всякой настороженности, так просто и открыто, что это вызвало во мне чувство безграничного доверия. Я пристрастился к её загородному дому. Начал совершать там такие преобразования, которые может сделать только мужчина, истосковавшийся по работе.

Во мне крепла уверенность, что эти женщины мои и именно я делаю их счастливыми. Вот только где-то внутри у меня начала появляться мысль, которая пока меня даже не тревожила, поскольку была она очень далеко. Но присутствие этой мысли в себе я всё-таки постоянно ощущал. Эта мысль касалась признания обществом наших отношений с Ниной. Ни Нина, ни её мама даже полунамёком не касались этой сферы.

Только раз, проснувшись ночью, я вдруг ясно ощутил, что боюсь. Я панически боюсь потерять Нину, и почему-то это моё ощущение было связано с законным браком. В этом месте рассказчик замолчал.

Я обнаружил, что он затронул своим рассказом не только мой профессиональный интерес, но и чисто человеческий. В салоне вагона загородной электрички была тишина. Я огляделся, меня поразило, что все люди вокруг смотрели в сторону рассказчика и даже сместились на своих скамейках, чтобы лучше его видеть. Глядя на них, я понимал, что они полностью в рассказе и перед каждым из них появилась обеспокоенность за судьбу неизвестной доселе для них семейной пары. У каждого назревало желание хоть как-то помочь рассказчику.

Сейчас рассказчик, как я понял, ехал в загородный дом, где ждали его приезда Нина с мамой. Информация, которая была сообщена в рассказе, заинтересовала меня профессионально. Уже всё было ясно. Мне было понятно, как помочь рассказчику. Но нужно было подтверждение некоторых моих догадок, которое могло возникнуть только из личной беседы.

Так уж я устроен, что пропустил свою остановку и вышел вместе с рассказчиком. Мы познакомились. Провели вместе целый день. Мои догадки подтвердились. На обратную электричку меня уже провожали Нина и Матвей, так звали рассказчика. Судьба свела Матвея со мной, и теперь я мог спокойно ехать дальше в уверенности, что счастье этой семейной пары не будет сиюминутным.

Рис. 8. Род Матвея – генограмма

Во время беседы мы вместе с Матвеем построили сфокусированную многослойную геносоциограмму, если на уровне жаргона, то просто генограмму – формализованную схему генеалогического древа Рода Матвея.