Богини: тайны женской божественной сущности - Джозеф Кэмпбелл

Группа танцующих женских фигурок с головами грифона ассоциируется с Богиней, которая отделяет мир смерти от мира бессмертия и выносит решение об этом. В культе, где преобладают изображения женщин, подчеркивается важность чувственного опыта и происходит своего рода разрыв в религиозных верованиях, который естественным образом перетекает в ритмическое движение и танец. Именно танец, а не догма, потому что теоретический аспект религии формируется в мужских мифологиях. Женщины стремятся к опыту, и они призывают его через танец, как в культах Бахуса и Диониса, в танцах, которые исполняют спустя многие годы воздержания.

В такой системе верований область чувственного опыта часто ассоциируется с миром растений, и этот мотив возвращается снова в мистериях античной Греции. В мире растений очень важной является тема гниения, разложения, идея о том, что из разложения старой жизни возрождается жизнь новая. Таким образом, мотив рождения новой жизни из смерти ассоциируется здесь с растениями, с луной, со змеей, сбрасывающей свою старую кожу.

Две змеи символизируют то обстоятельство, что когда есть время – есть двойственность, есть рождение и смерть. Змеи воплощают движение к смерти и возрождение, а лев, сидящий у нее на голове, символизирует силу сознания и жизни во времени и пространстве, там, где дух обретает тело, и там, где он его покидает. В Бхагавадгите сказано: «Душа принимает новое тело/Как человек надевает и снимает одежду/».^[57] Бык/змея/луна воплощают мысль о том, что жизнь замкнута во времени и пространстве, в области явлений, подвластных чувственному опыту, и искаженных форм восприятия. А вот солнце никогда не идет на убыль, разве что во время затмения, и потому не несет в себе собственную смерть; поэтому оно символизирует сознание, не подвластное времени и пространству.

Итак, основной мотив символики бронзового века проник непосредственно из высокой символики индусских традиций, в представлении йогов – idā и pingālā, первый из них воплощает лунный принцип, а второй – солнечный. Великое мистическое озарение заключается в том, что оба аспекта сознания, в сущности, слиты в нем воедино, поэтому ваше сознание, заключенное в пространстве жизни, – это то же самое сознание, которое от него оторвано. Парадокс привязанности к одному из двух аспектов истинного бытия конкретного человека и его сущности – это великий мистический акт, уравновешивающий первое со вторым. Это опасный путь – по острому лезвию бритвы – путь познания самого себя как сознания, которое может оторваться от этого поля. Вы можете выбрать оба пути, – и тогда у вас сформируется неадекватное к ним отношение, они обесценятся или будут восприниматься с преувеличенным вниманием.