Ночь времени. Легенды Луны о выборе, долге и любви - Лариса Ренар

— Еще бы научиться расслышать голос сердца среди какофонии чужих мнений и собственных убеждений. И понять, где мы потворствуем своим желаниям, а где — следуем за зовом своей души, — вздохнула Арис. — Ладно, пойду посмотрю, все ли готово к сегодняшней какофонии музыкальной, — кивнула Арис на прощание.

Четыре жрицы уже стояли по сторонам света, готовые к проведению ритуала.

На западе стояла жрица, держащая барабан, призывающий стихию Земли. Перед ней стояла чаша с песком.

На севере стояла жрица с раковиной, соединяющей со стихией Воздуха. Перед ней стояла чаша с зажженными благовониями.

На юге стояла жрица с гонгом, помогающим настроиться на стихию Воды. Перед ней стояла чаша с водой.

На востоке стояла жрица с арфой, активизирующей стихию Огня. Перед ней стояла чаша с горящим факелом.

Постепенно стали собираться гости храма и вставать за теми жрицами, чью стихию они хотели усилить в себе. Многие держали в руках инструменты, кто-то просто пришел с кувшином с водой, а кто-то — с камнями в руках или просто с пустыми руками.

Арис вошла в круг и, подняв руки вверх, обратилась к силам природы:

— Я взываю к Силам Вселенной, к Солнцу, Луне и звездам, к четырем стихиям: Земле, Воздуху, Огню и Воде. Я прошу послать мне долю того богатства, которыми вы обладаете. Представляйте, — обратилась она уже к тем, кто собрался, — пока будет играть музыка, что на вас сыпется с неба все богатство мира. Радуйтесь ему и принимайте его с благодарностью.

Хлопнув в ладоши, Арис дала знак к началу. Что тут началось! Все заиграли одновременно. Хаос звуков захватил всех в свое сумасшествие, каждый проявлялся по-своему: кто-то хлопал в ладоши, кто-то топал ногами, вибрировал резкий звук гонга, между которым пробегал волной проигрыш арфы, пронзительное гудение раковин разрезало бешеный ритм барабанов. И в какой-то момент, когда беспорядочный набор звуков превратился в единую мелодию, к ногам присутствующих пролился дождь монет.

Найденные монеты подносили к чашам и, дотронувшись средним пальцем правой руки до края, дотрагивались им и до монет: «Освящаю тебя Огнем», «Освящаю тебя Водой», «Освящаю тебя Воздухом», «Освящаю тебя Землей», потом показывали монеты Луне: «Как ты, Луна, растешь, так и мое богатство нарастает». Освятив свои монеты, участники действа стремились поделиться ими. Считалось, что если часть монет потратить на себя, часть — на других, часть — сохранить, то богатство увеличится. Поэтому важно было во время ритуала кому-то подарить монеты, а у кого-то их принять.

Веселье захватило всех, жрицы опять заиграли. Арис смеялась, захваченная общим потоком, переходя от человека к человеку, у кого-то принимая монеты, кому-то отдавая. При резком ударе гонга все остановились и посмотрели на свои ладони: у кого-то стало монет намного больше, у кого-то осталось то же количество, а у кого-то монеты закончились. Арис увидела свои пустые руки и улыбнулась про себя: опять все раздала. Но тут к ней подошел Илий и высыпал ей в ладони целый мешочек монет.

— Возьми! Пусть ваш храм процветает!

— Это уже не по правилам! Нужно остановиться после удара гонга и посмотреть, что ждет в этом месяце: прибыль, убыток или все останется как было.

— Когда от чистого сердца, все по правилам, — накрыв ее ладони своими, не принял монеты обратно Илий. — Пойдем, я провожу тебя до покоев, а то с таким богатством страшно отпускать одну.

— Это же храм, здесь ничего не может случиться!

— Мне будет спокойнее, если я позабочусь о тебе! Надеюсь, без тебя все завершат?

— Конечно, обычно все заканчивается, когда уходит последний гость, а последний гость может уйти под утро! Жрицы проследят за всем.

Они в молчании шли к покоям Арис. И у нее было время поразмышлять об Илии. Ей нравилось его спокойствие, его молчаливое участие, его забота, она чувствовала его любовь, и эта любовь исцеляла ее. Она понимала, что он ждет большего, чем просто беседа, и что он искал лишь повод приехать в храм. Может, его приезд был зна́ком того, что нужно перестать мучить себя иллюзиями о Мадруке, воспоминаниями о тех мгновениях страсти, которые были между ними, тем более что будущего у этого нет? Мадрук был занят своим государством, своей женой и теперь еще своим сыном. Слишком многое их разделяло. Илий был реальностью и любил ее. Положив мешочек с монетами на алтарь, Илий не спешил покидать ее комнату.

— Арис, — с потемневшими глазами, подходя совсем близко, прошептал он, — будь моей.

Арис молчала, не говоря ни да ни нет. Он наклонился и стал губами нежно касаться ее шеи. Арис продолжала молчать, просто принимая его нежность. Так же молча она позволила ему раздеть себя и отнести на ложе. Он прикасался к ней, как к величайшей драгоценности, еще не веря в то, что это стало реальностью, осыпая ее тело поцелуями, целуя каждый пальчик на руках, на ногах, дрожа от наслаждения и возбуждения. Арис чувствовала его страсть, но внутри ее все молчало, тело словно оцепенело. Его нежность не пробуждала ее, не заставляла тело трепетать. Она вспомнила напор и страсть Мадрука, его силу, его прикосновения, то, как он прижал ее к дереву, как ласкал ее грудь, и это воспоминание отрезвило, Арис резко оттолкнула Илия и вскочила с кровати.

— Нет, прости, я еще не готова! — попыталась извиниться она за свою резкость.

— Я все понимаю, — Илий сел на кровати, — я подожду, просто еще не время. Я слишком поспешил, прости. Я могу еще остаться на завтра?

— Конечно, я не гоню тебя! Мы рады гостям! — сказала Арис, провожая Илия.