Свободный сон наяву. Новый терапевтический подход - Жорж Ромэ

В конце XX в. на Западе получила развитие идея реинкарнации, заимствованная из восточной философии. В течение нескольких десятилетий сторонники этой идеи предлагали своим адептам сеансы так называемой регрессии, позволяющие актуализировать воспоминания предполагаемых предшествовавших жизней. Я не осмелюсь дать однозначный ответ на вопрос, надо ли рассматривать предшествующие жизни как возможную реальность или как хрупкие порождения духа. У меня лишь одна цель – ответить на вопрос, возможно ли, что динамика работающего в свободном сне наяву образного воображения иногда может привести к воспроизведению эпизодов из предшествовавших жизней? Поскольку содержание некоторых сценариев заставляет задуматься о природе воспроизводимых образов, перед тем как занять четкую позицию в этом вопросе, необходимо рассмотреть основные аспекты данной проблемы. Это означает задать себе принципиально важный вопрос: образы, из которых состоят сновидения пациентов, являются ли они символами или же иногда отражают воспоминания из предшествовавших жизней?

Если речь идет не о символах, то:

✔ воспоминание присутствует на клеточном уровне и зарегистрировано в гено́ме но в какой форме?

• как оно воспроизводится, как фотография из далекого прошлого?

• в виде нейрональной структуры, способной воспроизводить образы, осуществлять персонализированный «монтаж» (по типу устройств, управляющих проявлениями архетипа)?

✔ воспоминание является результатом внешних по отношению к личности влияний, элементом некоей зонной памяти, если верить теории физика Жанна Э. Шарона[18]?

И в этом случае идет ли речь об индивидуальном «воспоминании»? Зоны в том виде, как их описывает Жан Э. Шарон, путешествуя в пространстве и во времени, от одного индивида к другому, передают последнему своему носителю фрагменты истории, которая не будет его личностной историей!

Серьезные исследования, нацеленные на поиск неопровержимых доказательств существования воспоминаний о предшествовавших жизнях, подобные тем, которые были проделаны профессором Стивенсоном и его коллегами из Вирджинского университета, позволили собрать многочисленные свидетельства, которые, однако, позволяют лишь строить разного рода предположения.

Слушая своих пациентов, я не один раз испытывал ощущение, что я присутствую при появлении образов из другой эпохи. Природа видимого, тон повествования, реализм деталей казались настолько достоверными, что возникал вопрос: не идет ли в данном случае речь о сцене, пережитой в предшествовавшей жизни? Сегодня мой ответ на этот вопрос категоричен: ничто из того, что наблюдается во время сеансов свободного сна наяву, не дает ни малейшего доказательства тому, что это воспоминания из предшествовавших жизней. Наоборот, весь набор элементов, из которых состоят сновидения, их структура, способ их выражения, сами образы, будучи внимательно проанализированы, в конце концов обнаруживают свою символическую природу. Если имеются положительные эффекты от сеансов, противозаконно представленных как сеансы регрессии, то это происходит потому, что сценарии данных сеансов отражают динамику воображаемого, осуществляемую за счет методов визуализации. Сеанс Рене хорошо показывает двусмысленность некоторых онирических отрывков. Рене – пятидесятилетний мужчина, наделенный развитым воображением, откровенный, спонтанно вовлекающийся в процесс сновидения наяву. Тон его повествования одновременно свидетельствует и о его вовлеченности, и об искренности его чувств. Наблюдателю может показаться, что он видит эпизод из предшествовавшей жизни. Сначала я привожу отрывок, взятый из конца двенадцатого сеанса Рене: