Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума - Скотт Карни

Общаться с Хофом я начал зимой 2013 года — тогда я сел на самолет Лос-Анджелес — Вроцлав (Польша) по заданию журнала, с намерением опровергнуть его заявления. Я был уверен, что Хоф — в лучшем случае трюкач, который научился выполнять пару хитроумных приемов, демонстрирующих выносливость и ловкость рук. Он будет не первым мнимым гуру, которого я публично разоблачу. Всего пару месяцев назад Playboy опубликовал мою статью о монахе из Аризоны, Геше Майкле Роаче, который проповедовал учение тибетского буддизма в искаженном виде и благодаря этому совершенно свободно вел половую жизнь с некоторыми из представителей своей паствы. Роач обещал своим ученикам, что через медитацию они обретут суперспособности. С помощью его уникального учения они научатся становиться невидимыми, читать мысли и переродятся в просветленных ангелов. Пожалуй, в мире эксцентричных идеологий это учение ничем не выделялось, за исключением того, что в результате применения духовных практик этого «ламы» (это звание в Тибете дают практикующим мастерам) его юные, идеалистически настроенные последователи медитировали до тех пор, пока не погибали от обезвоживания в горах, возвышающихся над лагерем секты. На той же неделе, когда я отправился на встречу с Хофом, я договорился о том, чтобы расширить свою статью о Роаче и этом ужасном происшествии, превратив ее в полноценную книгу. Я предполагал, что книга будет направлена против липовой духовности.

По мне, так Хоф пытался воспользоваться всей этой шумихой с цирковыми выходками, чтобы привлечь к своему «методу» побольше легковерных последователей, одновременно опустошая их кошельки. Другими словами, я считал, что моя поездка к Хофу попросту станет очередной вехой в моей карьере журналиста, который занимается расследованиями и разоблачает людей вроде него.

Разумеется, сначала нужно выполнить кое-какие формальности. Благороднейшие идеалы журналистики подразумевают, что нужно выслушать всех участников истории и объективно отнестись ко всем источникам. Если Хоф утверждает, что ему известен способ осознанно контролировать работу отдельных частей организма, что недоступно большинству людей, то я не могу писать, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Я должен следовать его указаниям и наблюдать за тем, как его обещания рассыпаются в прах. За годы своей работы я брал интервью у торговцев человеческими органами, допрашивал криминальных авторитетов и был под прицелом автоматов в руках у воюющих детей. И если мне не грозит смертельная гипотермия, то это не самое опасное задание из тех, что я получал.

Самолет с ревом подкатил к воротам терминала, а после, у зоны получения багажа, широко улыбаясь, меня встретил Хоф. Он разместил свой офис в Польше, а не в родной Голландии, чтобы быть ближе к холодным рекам и покрытым снегом горам. Ну, а также чтобы воспользоваться преимуществами более слабой экономики и приобрести территорию большей площади. С двумя другими энтузиастами, хорватом и латвийцем, которые тоже приехали обучаться технике Хофа, мы загружаемся в крохотный серый Opel Astra. Вместе мы покрываем многие километры польских сосновых лесов по дороге к сельской базе Хофа, проезжаем мимо живописных деревень.

Янис Кузе втиснулся на сиденье рядом со мной, и мой туристический рюкзак сползал ему на колени. Дородный латвиец вырос в смутные времена развала Советского Союза, когда по деревням бродили бандиты. Его отец прятал под кроватью сына заряженный «AK-47», чтобы, если нужно будет защищаться, быстро добраться до оружия. Сейчас Кузе в свободное время изучает израильское боевое искусство крав мага и тренируется вместе со своей не менее грозной и, по его уверениям, красивой подругой. Когда его спрашиваешь, готов ли он окунуться в ледяную воду, он отвечает:

— Когда мой отец служил в спецназе, они проверяли способность солдат к адаптации, заставляя их сидеть в ледяной воде. Если те выживали, значит, подходят. Подходил не каждый.

Хорват Владамир Стоякович на родине работал в компании мобильной связи и искал что-то, что могло бы оживить его офисное существование.

Мы приехали в крошечную деревушку Пржесейка, где у Хофа был уединенный сельский дом, который ему удалось купить в 2011 году после подписания с компанией Columbia Sportswear контракта на рекламу линии курток с подогревом на батареях. В этих рекламных роликах, которые создавались для телевидения, но получили широкое распространение в Интернете, Хоф плывет по замерзшему озеру, бросая ледяные взгляды на тепленьких туристов, чья высокотехнологичная экипировка подогревает их одним только нажатием кнопки. Эти видео набрали огромную популярность, а в комментариях Хофа сравнивали с Чаком Норрисом. Так он сделался своего рода главным мачо Интернета. Однако состояние дома свидетельствовало о том, что слава не всегда приносит богатство. Во всех помещениях непрерывно ведутся какие-то работы: на обоих этажах расставлено множество двухэтажных кроватей и разложены коврики для йоги. Разоренная сауна соседствует с новой, установленной ей на замену, а не вполне исправная угольная топка изрыгает черный дым через трещины в настиле. Да и сами полы, пожалуй, не везде ровные.

Тем не менее это обветшалое строение — центр набирающей обороты во всем мире деятельности Хофа, оккультного гуру, а также базовый лагерь для проведения разработанных им экспериментальных тренировок. Одним из первых учеников Хофа в этом доме был студент Джастин Розейлс, в 2010 году прилетевший в Нидерланды из Пенсильвании, чтобы стать подопытным кроликом. «Если мы хотим стать сильными, увлеченными и целеустремленными, приходится браться за, казалось бы, невыполнимые задачи. Если вы не раскроете свое сознание, вам ни за что не подружиться с холодом», — отвечал мне Розейлс по электронной почте. В соавторстве с Хофом он написал и самостоятельно опубликовал книгу о своем опыте. Она называется Becoming the Iceman — стремящиеся к личностному преображению энтузиасты часто передают ее друг другу.

Я припрятал ту скудную зимнюю экипировку, что привез с собой, под кроватью на втором этаже и выглянул в окно на заснеженное поле, где в основном проходили тренировки. Увиденное поразило меня. Я смотрел, как Эндрю Леселиус, жилистый, страдающий астмой житель Небраски, приехавший на неделю раньше, шел по полю в одних черных трусах. Он остановился, набрал полные горсти снега и начал обтирать им руки и грудь.

От его тела густыми клубами поднимался пар. Я пытался переварить то, что видел. Я был попросту не готов осознать разворачивающуюся передо мной сцену. Неужели это действительно пар? Кузе, выбравший койку рядом с моей, выглянул посмотреть на Леселиуса и сказал, что ему не терпится выйти на снег. Мысль о том, чтобы оказаться голым на льду, его не отвращала, а почему-то приводила в восторг. Я не стал его останавливать, и он один отправился на улицу. На предстоящей неделе возможность померзнуть представится мне еще не раз.

После беспокойной ночи я занял свое место в группе, которая собиралась внизу, в студии йоги. Там на первом официальном занятии мы встретили Хофа. Программа пока что явно в стадии формирования, и Хоф рассказал, что каждая тренировка будет немного меняться в зависимости от взаимодействия в группе. Но каким бы ни было начало, структурные элементы были достаточно просты, и, по его уверениям, успехи не заставят себя ждать.