Тайна озера Кучум - Владимир Топилин

В ответ опять тишина.

— Может, он там тальше? — тихо спросила Уля.

— Что будем делать? — в волнении спросил Сергей у Кости.

Тот многозначительно посмотрел на товарища, уверенно заключил:

— Свет надо. Керосинку.

— А если факел соорудить?

— Факел нет. Сами в дыму задохнёмся. Скорее всего, это старая выработка, шурф с рассечками, вентиляции нет, — логично предположил Костя и, уже обращаясь к Ченке, попросил: — Сходи в дом, принеси керосинку. На тебя никто не обратит внимания.

Ченка поняла, утвердительно кивнула головой:

— Собак тержите…

Пока Ченка ходила на прииск, Загбой более обстоятельно обследовал кровавое место и сделал ещё несколько новых, неожиданных открытий.

— Тут люча упивай, — побледневшим лицом заключил следопыт. — Отнако резали или топором пили по голове. — И начал объяснять: — У оленя четыре ноги. У человека тве. Тут трава сбита в двух местах. Люча утарили, он потом ногами землю бил, траву сорвал. Олень так не сорвёт. Он сорвёт шире, в размах, как пежит. А тут на толчок вырвано, люча прыкай. Так человек телает, когта помирай. Я когда-то видел…

Загбой полез в карман куртки, прикурил трубочку, пыхнул дымом и продолжил:

— Люча так стоял, — он присел на корточки напротив соседнего кедра. — Его так били. Почему? Вот, на коре капли крови, брызги. А вот он так упал, — осторожно приложился к корням дерева. — Здесь крови Польше, сердце работай, кровь гоняй мало-мало. А вот, — подцепил на тонкую палочку желеобразную каплю, — мозг, отнако. И тут вот… и ещё…

Следопыт кропотливо обследовал каждый сантиметр трагедии, нашёл ещё несколько патронов и (!) небольшой обрывок золотой цепочки с крестиком, изображавшим распятие Христа. Задрожали руки Загбоя, потемнел единственный глаз, засветилось бельмо, глубокий вздох вырвался из груди:

— Солоха!..

— Что?! — подскочил Сергей.

— Солоха, — уверенно повторил следопыт. — Крестик Солоха.

— Какой такой Солоха?

— Пыл такой старателя, тавно пыл! Отнако тесять зим прошло, может, Польше. Землю копай, камни желтые ищи. Карашо искал. В лавке у Гафона вино пил, всем показывал. Потом, отнако, горот хоти, назат — нет. Больше не вител Загбой Солоха. Это его крест. На грути носи. У отного такой крест был, солотой. У других красный крест, медь…

— Ты хочешь сказать, что… — прошептал Сергей.

— Мой не знай сказать. Точно помню, крест Солоха…

Все подавленно замолчали. Наконец-то прибежала Ченка, за пазухой принесла лампу. Зажгли керосинку, ощерились ружьями, потянулись к входу. Костя продвинулся раньше всех:

— Я первым пойду, у меня револьвер. Из него стрелять в тесноте лучше. С ружьём пока развернёшься…

Взял в левую руку керосинку, в правой наизготовку наган. Осторожно ступил в подземелье, прошёл несколько шагов, глухо бросил:

— Есть!

Сзади Сергей, подполз ближе, хмуро посмотрел на валявшийся под ногами окровавленный топор.

— Что там? — торопится Загбой.

— Сам посмотри…

— Вот ещё… — продвинулся вперед Костя. — Сапоги все в крови.

— Сапоги Гафона, так говорю. Он хоти. Отнако он и руби… — едва слышно выдавил Загбой.

— А это ещё зачем тут? — удивлённо спросил Сергей, поднимая с земли большой пятилитровый чугунок. — Смотри-ка! Дно пробито, язык подвязан… как ботало у коровы. На цепи. Что это, старателям конец рабочего дня означали?

— Не знаю. Это надо у Егора спросить. Он шурфы бил, должен знать. Егор, Филя, чтой то?

Егор почесал затылок:

— Бог его знает, зачем чугунок тут. Но у нас так не звонили, просто голосом знать давали, на-гора или на обед.

Постояли немного, пошли дальше. Костя впереди, палец на курке револьвера. Сзади Сергей, в руках ружьё, в стволы пули загнаны. Третьим идёт Загбой, потом Филя. Замыкает шествие Уля. Ченка и Егор остались наверху, караулить вход в подземелье.

Прошли пару десятков метров. Справа почернело ответвление — рассечка. Костя остановился, прижался к углу, смотрит на Загбоя: что делать? Вдруг Агафон из темноты выстрелит! Следопыт молча показал пальцем вниз: посвети под ноги. Недолго смотрел, выпрямился, отразил бельмом свет керосинки, негромко заговорил:

— Тут, отнако, две ноги. Отна в сапогах, вторая босиком. Тута-сюта хоти. Тута, — показал пальцем в рассечку, — хоти сапогах. Босиком хоти прямо. Сапоги Гафона там, — махнул головой назад. Значит, направо Гафона нет. Гафон ушел так, — и указал вперёд в темноту.

— Тогда зачем он ходил в рассечку? — зашептал Филя.

— Смотреть нато, — ответил следопыт и на правах старшего распределил роли. — Костя хоти тута, Закпой за ним. А все тут штите.

Вдвоём пошли направо, остальные остались в темноте, ждать. Шаг за шагом, метр за метром. Рассечка оказалась короткой, пятнадцать — двадцать метров. Кончилась золотая жила, нет смысла копать дальше. Костя остановился:

— Тупик, дальше хода нет. Пойдём назад.

— Стой, отнако, — осадил следопыт. — Зачем тогта Гафон так слет топтал в сапогах?

Он прошёл немного вперёд, почти до самой земляной стены, внимательно осмотрел всё вокруг, потом наклонился, сухо проговорил:

— Свети!

Костя наклонился вперёд, поднёс керосинку к месту, на которое указывал Загбой. Следопыт погладил ладонями землю перед ногами, несколько раз ткнул пальцами вокруг, после чего сделал ещё один вывод:

— Тут земля твёрдый, тут мягкий. Землю копай. Зачем? От-нако тут Гафон что-то прятал.

— Золото?! — сразу же догадался Константин.

— Моя не знай, — равнодушно пожал сухими плечами следопыт. — Ещё слеты смотреть нато, потом думай. Потом говорить путу. Теперь, отнако, нато назат хотить, прямо хоти, там, где Гафон босиком хоти.

Вернулись назад. Сергей встретил их нетерпеливым возгласом:

— Ну что там?..

— Пока ничего. Пойдём вперёд, там видно будет… — отрезал Костя и занял своё место впереди.

Шли долго, осторожно. Проверили ещё четыре рассечки. Заг-бой часто останавливал движение, смотрел следы, морщил лоб, что-то сопоставлял, молча размышлял, думал. Все беспрекословно останавливались по его команде, терпеливо ждали, когда он почти на четвереньках, выставляя перед лицом лампаду, рассмотрит каждый сантиметр пяди. Наконец-то он вообще остановился, присел на брошенную лагу и потянулся в карман за кисетом.

— Ну, Загбой, нашёл время! — попытался было противиться Сергей, но тот, не обращая на него внимания, невозмутимо подкурил трубочку.

— Молчи, Закпой думай путет.

Все послушно последовали его примеру, присели рядом. Курящие потянулись за табаком, но следопыт остановил их намерение: