Харбин - Алексей Воронков

– продекламировала она.

Болохов удивился.

– Браво!.. – похвалил он ее. – Это хорошо, что ты не забываешь о своих корнях. Ну что это за русский, который не знает свою историю?

Вернулся Болохов к себе в номер глубокой ночью. Мария Павловна предлагала ему остаться, дескать, куда вам в такую темень, тем не менее он ушел, сославшись на неотложные дела. Встретивший его хозяин гостиницы Шэн сказал, что к нему приходил какой-то важный господин, который долго его ждал, а когда уходил, попросил передать Болохову, чтобы тот срочно позвонил Ивану Ивановичу.

По описанию, то был связник. Видимо, хотел узнать, почему сорвалась операция. Но ничего, завтра он ему позвонит и скажет, что его подвела бомба. Больше ничего в голову ему не приходило. А вот про размолвку с Шатуровым он умолчит. А вдруг Центр сочтет, что он окончательно провалил операцию? – возьмет да отзовет его в Москву. А как же тогда Лиза? Нет, он все сделает для того, чтобы потянуть время. Будет врать, кормить начальство обещаниями – только бы подольше остаться в Харбине. Ложь во имя спасения – вот что это будет. Человечество всегда врало, врет и будет врать, иначе оно захлебнется в своей правде, которая, как ни странно, чаще вредит, чем помогает людям. А за это время он что-нибудь придумает. Для него сейчас главное – это найти такие слова, которые сделают настоящий переворот в сознании любимой и заставят ее принять его веру. Без этого она никогда не согласится уехать с ним.

…Болохов снова напрягал память, пытаясь припомнить все детали минувшего дня. Кто же тот «доброжелатель», который забрасывает его подметными письмами? Безусловно, этот человек постоянно находится где-то рядом. Вот и вчерашний день не был исключением. Так кто же, кто?.. Естественно, это не Шатуров и не Лиза… И старший урядник Черных, который пытался выгнать его вчера из здания организации, не в счет. Человек, вероятнее всего, был свидетелем их размолвки с ротмистром. Им мог быть только Карсавин… Больше никого рядом с ними не было. Разве что вестовой Егор. Но этот вряд ли – не того замесу. Остается только Карсавин… «Неужели это он? – сделав открытие, удивился Александр. – Тогда кто он такой? В самом деле, доброжелатель или агент советской разведки, работающий под прикрытием? Но ведь доброжелатели людей не убивают – значит свой? Вот это раз! Да кто бы мог подумать? Так ввести всех в заблуждение… Ведь многие в городе по-прежнему верят, что скоро они будут пить его хваленое аргентинское вино».

Да бог бы с ним, но ведь он убил его лучшего друга! А этого Болохов ему никогда не простит. Как только представится случай, он тут же разделается с ним…

Все. Надо было думать, что делать дальше. Вот сейчас он позавтракает и пойдет в местное управление РОВСа, чтобы получить расчет. Без денег оно никуда. Но прежде нужно будет позвонить связному.

Звонки он обычно делал из цветочной лавки, что находилась рядом с гостиницей. Пока портье вызывал господина из сорок седьмого номера, о чем только Болохов не передумал. Больше всего он боялся, что Центр отзовет его домой. Или же даст новое задание, после чего ему придется оставить Харбин и перебраться куда-нибудь в Париж, а может, в Нью-Йорк или же в Оттаву. Но связник повел себя иначе. Получив подробное объяснение о причинах срыва операции, он посоветовал Александру до поры ничего не предпринимать и ждать дальнейших указаний из Центра.

Немного успокоившись, Болохов отправился в управление. К его удивлению, стража не остановила его у дверей. «Скорее всего, Шатуров еще не успел предупредить казачков», – решил он.

Легко взбежав по лестнице, он остановился возле дверей приемной. Вот сейчас он войдет и увидит ротмистра. Как он посмотрит ему в глаза?.. Но делать нечего – все равно рано или поздно они бы встретились. Не здесь, так в другом месте.

В приемной как обычно в такие часы было много народа. В основном то были просители. Кто-то пришел в надежде получить материальную помощь от организации, кто-то, чтобы выправить документы или разрешить какой-то конфликт, а были и такие, что просто хотели засвидетельствовать свое почтение генералу.

Все выглядело так, будто бы ничего не произошло. Лиза в обычной своей манере легко и непринужденно бегала изящными пальчиками по клавишам «ундервуда», а Шатуров, сидя за своим столом, изучал какие-то бумаги. Заметив Болохова, чуть наклонил голову в приветствии.

– Вы к генералу? – спросил он. Лиза, услышав его голос, подняла глаза и тут же опустила их, поймав взгляд ротмистра. Наверное, не хотела, чтобы он видел, как она обрадовалась появлению Александра. Тем не менее порозовевшие ее щечки выдали ее с головой.

– Собственно, я пришел, чтобы… – Болохову так не хотелось говорить при Лизе о деньгах, что он вдруг растерялся. Шатуров тут же сообразил, в чем дело.

– Пойдемте, – неожиданно поднявшись из-за стола, обратился он к Александру и глазами указал на дверь.

«Ишь, как он все деликатно обставил», – удивился Болохов. Другой бы, помня про обиду, специально унизил его при всех. И всего-то нужно было сказать вслух о том, что организация-де не дойная корова и что ему следует прийти за деньгами в другой раз.

– Вот, возьмите… – протягивая Болохову пухлый конверт, произнес Шатуров.

– Да-да… спасибо, – пряча деньги во внутренний карман пиджака, поблагодарил его Александр. – Ну, я пойду?.. – не глядя на ротмистра, проговорил он. – Да, вот что… У меня к вам будет просьба… Пожалуйста, не увольняйте Лизу. Насколько я понимаю, Гридасовы испытывают сейчас некоторые материальные трудности, так что войдите в их положение.

Шатуров усмехнулся.

– Неужели вы меня принимаете за подлеца? – спросил он. – Лиза как работала, так и будет работать. И вас я прошу остаться… Что вы так смотрите на меня?.. Запомните: я не путаю личные дела со служебными. Сейчас вы пойдете в свой кабинет… У нас есть новое задание. Ближе к вечеру мы отправимся смотреть помещение под мастерские. Надеюсь, оно вам понравится.