Троица. Охотники на ведьм - Джейсон Свэггер

Даймонда уложили в кровать в одной из комнат. С него так и не сняли ни доспехов, ни сапог, зато развязали затекшие руки. Он лежал, умирая от жажды и духоты. Когда его уже совсем разморило, дверь со скрипом отворилась, и послышались тяжелые шаги и лязг стали. Даймонд разомкнул веки, однако не смог сосредоточить взгляд на вошедшем, но, когда тот заговорил, он узнал голос Гессена.

— Попей, тамплиер. Я принес тебе воды. Мне совсем не хочется, чтоб ты умирал.

Даймонд с трудом приподнял распухшую от боли голову, сделал несколько глотков из деревянной кружки и со вздохом откинулся обратно на тюфяк. В голове чуть прояснилось, но ощущения до сих пор были паршивыми.

— Я помню тебя еще совсем мелким ублюдком, плачущим без остановки, — Гессен задумчиво хмыкнул и присел на край кровати. — Кто бы мог подумать, что мир столь тесен, и мы с тобой еще свидимся?!

— Что тебе от меня нужно? — Даймонд даже сам не смог разобрать, что сказал. Язык, казалось, заполнял всю полость его рта.

— Лично мне — ничего. Я уже получил то, за чем пришел. Труп старого Арнольда гниет на дне грязной трясины. Что может быть лучше? Прости, что я обошелся так с твоим стариком. Ничего против тебя я не имею, но вот он был редкой скотиной! Он рассказывал, как бросил родного брата и сбежал в самый разгар битвы? А рассказывал, как его неумелое командование привело нас к полному поражению? Да, парень, когда-то я сражался за твой дом. Мне было даже как-то не по себе, когда я принимал участие в штурме прошлой ночью, — рыцарь тяжко вздохнул. — Поэтому я старался держаться в стороне, пока мог, и дал этим олухам самостоятельно справляться с вами. Вы держались неплохо, это надо признать. Сэр Джон был бы доволен…

Даймонд опять начал проваливаться в бездну. Голос Гессена доносился до его разума откуда-то издалека.

— Я предлагаю тебе облегчить свою участь. В ордене возникла проблема, которую ты можешь помочь решить. Ты уже все знаешь сам. Оказалось, что некоторые из умерших на заданиях охотников чудесным образом воскресли и действуют заодно против Троицы. Мастеру Шульцу нужны их имена. Нужны главари и организаторы нападений. Будет еще лучше, если ты подскажешь, где их искать. Если ты расскажешь мне это, даю слово чести, я уведу своих людей на рассвете, а тебя оставлю на попечение этой милой дамы на кухне. Если ей удастся тебя выходить, считай, что ты счастливчик.

— Если бы и знал, не сказал бы, — Даймонд залился кашлем, а когда кашель прошел, застонал от боли, держась за грудь.

Гессен пораженно покачал головой.

— Ты напоминаешь мне своего дядю. Не отступаешь до самого конца? Я уважаю это, Даймонд. Или вернее будет, сэр Даймонд? Ты ведь рыцарь, не так ли? Как и я…

Даймонд не ответил. Он хотел просто уснуть.

— Я пойду, — Гессен поднялся с кровати и зашагал к выходу. — Меня ждет вкуснейший ужин из курятинки. Ну а утром мы продолжим путь. А ты пока молись, чтобы на пути нам встретился хороший лекарь, который вынет из тебя мою стрелу. Впрочем, не молись. То, что с тобой сделает инквизитор, если ты выживешь, будет куда хуже…

Даймонд проснулся от доносящихся из-за двери криков и топота ног. Он вновь ощутил сильнейшую жажду, но боль в теле как будто бы немного утихла.

Суета за дверью продолжалась еще какое-то время, после чего дверь отворилась, и в комнату вбежал запыхавшийся Гессен с факелом в руке. Он снял с себя тяжелые доспехи и теперь предстал перед Даймондом в одной лишь тунике, накинутой поверх мощного торса. Когда он подошел к кровати вплотную, у раненого охотника появился соблазн выдернуть из своей груди стрелу и вонзить ее в эту огромную груду мускул. Впрочем, у него было не так много сил, чтобы это осуществить. Поэтому он лишь уставился на него мутным взором.

— Кто был с тобой? — спросил Гессен громко. — Кто еще был в замке? Отвечай!

— О чем ты говоришь?

Гессен наклонился над кроватью, схватил раненого пленника за шею и поднес пылающий факел к его лицу.

— Видишь этот ожог на моей физиономии? Я получил его, когда вытаскивал твою мать из огня. Хочешь себе такой же?

— Мне плевать, — отрезал Даймонд.

— Ах вот как… — Гессен сжал его шею пальцами. — Кто-то убил троих часовых на улице и разогнал наших лошадей из стойла. Тебе лучше рассказать, кто это сделал, иначе я сломаю тебе шею как цыпленку!

Даймонд хотел ответить что-нибудь дерзкое, но не сумел выдать ничего кроме жалкого стона — пальцы Гессена передавили ему горло точно клещи. Когда бледное лицо пленника вдруг раскраснелось от натуги, и он стал терять сознание, Гессен отпустил его и дал ему звонкую оплеуху.

— Будь ты в лучшем состоянии, я бы выжал из тебя все дерьмо, малец! Но не хочу портить праздник мастеру Шульцу, поэтому доставлю тебя к нему живым, чего бы мне это ни стоило!

Он вышел, хлопнув дверью. Даймонд отдышался и только после этого смог растянуть разбитые губы в слабой улыбке. Это был Патрик. Он пришел за ним.

Всю ночь люди Гессена провели без сна, а как только рассвело, принялись собираться в путь с недовольными выражениями на лицах. Большая часть их лошадей разбежалась, кто куда. Три трупа их товарищей висели на колодезной перекладине в центре деревни со сломанными шеями.

— Я же говорил, что на этих землях лежит проклятие! — причитал старый рыцарь графа, тыча пальцем в бронированную грудь Гессена. — Ты убил Арнольда и бросил его труп в болото, теперь его неупокоенная душа мстит нам! Нас всех перебьют, — старик разве что не плакал.

Гессен сморщил свой обрубок, который был у него вместо носа, и сплюнул от презрения.

— Будь ты одним из моих людей, я прямо сейчас подвесил бы тебя к этим бедолагам за трусость. Прекрати трястись от страха! Кто-то с нами играет, но ему не победить, если мы будем внимательны и осторожны.

Один из громил швейцарцев вышел из толпы и подошел к своему предводителю.

— А ведь старик прав. У нас всего три лошади, а путь лежит через плохо знакомую местность. До ближайшей деревни полдня пути. Если на нас опять нападут, скоро нас останется так мало, что мы уже не сможем защищаться. Нужно срочно покинуть это место и выйти на открытую местность, чтобы враги не могли действовать скрытно.

— Ты говоришь дело, — кивнул Гессен. — Поэтому нам нужно поскорее собраться и уходить отсюда. Свяжите пленника, бросьте его в телегу и подготовьте для меня лошадь. Я поеду налегке, остальные двинутся прямо за мной.

Дальнейший путь Даймонд проделал в повозке, на которую установили большую клетку, позаимствованную в деревушке. Пленник до сих пор был облачен в доспехи, запачканные запекшейся кровью — его и врагов. Стрела все еще торчала из груди, тело ломило от нарастающего жара. Начиналась лихорадка. Когда солнце встало в зените, Даймонд и вовсе стал терять сознание. Он облизал пересохшие губы и простонал что-то невнятное. Один из швейцарцев, лицо которого, несмотря на жару, было скрыто забралом шлема, догнал телегу и протянул пленнику мех с водой. Даймонд опустошил его наполовину, после чего вновь повалился на пол клетки и впал в забытье.