Все приключения Электроника - Евгений Велтистов

– Ура! Нас признали! – радостно сказал Электроник, появляясь в астрономической обсерватории. В руках у него пачка телеграмм. Он с победным видом кладет их перед Сыроежкиным.

– Из Мадраса, Мельбурна, Бюракана. От Академии наук, – перечислял Электроник. – Все поздравляют с открытием сверхновой.

Сергей оторвался от листа, на котором писал, просмотрел телеграммы.

– Спасибо, Электроник, за новость. Дело сделано. Идем дальше. – И он покосился на свою рукопись.

Электроник спросил:

– Зачем здесь моя фотография?

На стене рядом с портретом Кеплера висел портрет Электроника. Сосредоточенное лицо. Нос, как у Сыроежкина, немножко вздернут. Губы объясняют что-то очень важное.

– Это я сделал, – признался Сергей. – В классе, когда ты мне подсказывал. Моментальный снимок. Лучший в мире подсказчик…

– Я никому не подсказываю, – поправил друга Электроник.

– Вспомнил, вспомнил! Ты меня просто дополнял на уроке.

– И я вспомнил, – уточнил Электроник. – Ты старался снять незаметно, но я увидел и даже позировал. Неплохо получилось.

– В самый раз, – согласился Сыроежкин. – Только ты меня не дослушал. Ты – лучший в мире подсказчик сверхновой. И это – портрет первооткрывателя.

– Первооткрыватель – ты, – со всей прямотой заявил

Электроник. – Я только сделал расчеты и добывал информацию.

Рядом с портретами – фотографии Плеяд. О семи звездах в древности сложили легенду: будто это семь дочерей бога Атласа, бежавшие от охотника Ориона в бездонное небо и превратившиеся сначала в голубей, а потом в звезды.

На второй фотографии выделяется яркая точка – сверхновая.

Но главное здесь – первая фотография, где на месте сверкающей сверхновой маленькая неяркая точка. Звезда перед взрывом. Единственный в мировой астрономической коллекции снимок.

Сыроежкин смотрит на снимок, спокойно говорит:

– Теперь пусть разбираются специалисты, как произошла Вселенная.

– Можно сделать предварительный вывод, что человек получит новую энергию для космического корабля «Земля», – заявил Электроник. – Это данные Рэсси, он продолжает наблюдения.

– Рэсси ничего не прозевает, – с удовольствием сказал Сыроежкин. – Твое изобретение!

Электроник продолжал подытоживать победы восьмого "Б":

– Корольков встречался с пианистом Туриным, разъяснил ему свой метод сочинения музыки… От Майи Светловой ни на шаг не отходят два физика…

– То есть как не отходят ни на шаг? – встревожился Сыроежкин и покраснел. – Какие еще физики?

– Наш учитель физики Виктор Ильич Синица и академик Крымов. Они пытаются понять, как Светлова сделала антигравитационный прибор, а она… Ты почему такой красный? Ты не заболел?

– А-а, Синица. – Сыроежкин махнул рукой. – Почему «заболел»? Это приступ внезапной мысли.

Он снова садится за самодельный стол, царапает пером по бумаге.

Электроник читает из-за его плеча: «Дятел долбит еловую дверь небес»… «Дятел гремит в еловую дверь»… «Дятел громит еловую»…

– Поиски глагола, – сказал Электроник. – Но при чем тут дятел?

– Сам ты дятел! – вскипел Сыроежкин и, взглянув на товарища, успокоился. – Понимаешь, дятел – не просто дятел, а символ. Я сочиняю одно послание… – Сергей чуть замялся, порозовел. – Для одного человека…

– Я догадался, что это стихи, – сказал Электроник. – Возьми вместо дятла более современный символ. Например, сверхновую.

– Я отказываюсь от звезд, – твердо отчеканил Сыроежкин. – Сегодня сверхновая, завтра сверхновая…

Он высунулся по пояс в открытое окно, взглянул на голубой апрельский снег, набрал воздуха и снова забормотал про дятла.

Гигантская работа поэта была очень наглядна: он высекал пером на бумаге искру неповторимого слова. Чудак Электроник! Разве пишут стихи про сверхновые, про сверхсильных или про а-коврики? Настоящие стихи складывают из самых обыкновенных слов. Вон за окном дятел стучит на старой сосне. Осторожно стучит, деловито. А в стихах он должен стучать так, чтобы человек, кому они предназначены, запомнил эти слова на всю жизнь.

– В одна тысяча пятьдесят четвертом году, – раздался скрипучий голос, – в июне месяце, как свидетельствуют хроники, в небе появилась «звезда-гостья». Она светила так ярко, что ее видели даже днем. Звезда превосходила Венеру – самое заметное светило после Луны и Солнца. Потом угасла.

Сыроежкин с удивлением вслушивался в знакомые интонации. Как хитро Электроник старается привлечь его внимание: «В одна тысяча пятьдесят четвертом году…» Будто говорит сам Таратар.