Троя - Ирина Измайлова

– Я – Авлона, – отвечала малышка, – а это – Крита. А можно мне тебя потрогать?

– Назад, дерзкие девчонки! – прогремело из леса. – Что за вольности?

Кусты затрещали, и из них выступил крупный темнорыжий конь. А на нем... Ахилл подумал бы, что сошел с ума и бредит, но, еще не видя, он уже узнал этот голос... То была Пентесилея!

– Как ты посмела, Крита, стрелять в зверя, которого не ты загнала? – гневно обратилась амазонка к девочке с луком, сразу же смущенно опустившей голову. – Убежала бы лань, или нет, сказать трудно – но она, в любом случае, была не твоя. И что за дикие просьбы, Авлона: «Можно потрогать?» Ты что, овечий сыр покупаешь?[43]Прости их, Ахилл! Здравствуй.

Говоря это, она оставалась в седле – от кого-то базилевс слышал, что амазонки не спешиваются, пока не услышат ответ на свое приветствие. Но герой был до того поражен, ошеломлен и обрадован, что у него будто свело язык – он не мог выдавить ни слова и только в изумлении и восхищении смотрел на царицу.

Пентесилея была на этот раз не в боевом облачении. На ней был синий, чуть выше колен хитон, без рукавов, украшенный по кромке и проймам тонким серебряным шитьем и подхваченный в талии поясом, который состоял из кованых серебряных пластинок, соединенных крошечными кольцами. На каждой пластинке были отчеканены фигурки людей и животных. Черные волосы Пентесилеи были заплетены в две косы и уложены на голове высоким валиком, с четырех сторон схваченным роговыми гребнями, резными, с преламутровыми вставками. Эти гребни вместе образовали как бы венец. Сандалии амазонки были обычные, боевые, и знакомый нож также торчал из ножен на ремне, а у седла висели лук и секира, полуприкрытые черным шерстяным плащом.

– Я... приветствую тебя, царица! – наконец, сумел выговорить базилевс.

Пентесилея тотчас соскочила с седла и ответила уже знакомым жестом – вытянутой вперед и затем поднесенной ко лбу рукой. Ее прекрасное лицо было серьезно, но синие глаза, казалось, прятали улыбку.

– Как идут дела? – спросила она спокойно, будто они расстались, как лучшие друзья – Как переговоры ахейцев с Троей?

– Хвала богам! – живо ответил Ахилл. – Перемирие заключено прочно, договор, наконец, достигнут и вскоре начнется выдача дани и загрузка наших кораблей. Сезон штормов заканчивается, но промежуток будет коротким, до начала осенней непогоды нам нужно отплыть. Война окончилась, Пентесилея!

На лице амазонки появилось странное выражение – она была поражена и словно не хотела верить тому, что услышала.

– Тебе удалось это! – воскликнула она. – Невероятно... Ты и в самом деле полубог! Человек этого не смог бы.

– Не я один хотел этого. Все воины, да втайне и все цари... Но после двенадцати лет боев и после стольких потерь с той и с другой стороны это делалось все невозможнее, все страшнее. Скорее всего, дело не во мне, Пентесилея. Кто-то, кто неизмеримо выше мстительных богов, что толкают нас к безумию, решил это безумие остановить. Если я – его орудие, то очень этому рад.

– Тот, кто выше богов... – задумчиво произнесла царица. – Ну, если только… Все это похоже на красивую сказку! И я очень рада этому! Я рада за тебя, Ахилл!

– Скоро состоится праздник Аполлона, – продолжал он, – главный праздник троянцев. Они впервые, спустя двенадцать лет, будут отмечать его вновь на берегу моря. И Троянский Конь покинет Скейскую плошадь и покажется на равнине. Слышала об этом коне?

– Кто же не слышал? – амазонка улыбнулась, в то время, как ее юные спутницы, открыв рот, ловили каждое слово их разговора. – А ты что, видел его? Ты... был в Трое?!

– Был, – герой тоже улыбнулся. – Это самое прекрасное, что я видел в моей жизни. И какое счастье, что ее не разрушат и не разграбят! Гектор… – Ахилл запнулся, но лицо Пентесилеи не изменилось, и он продолжил: – Троянцы пригласили меня тоже принять участие в празднике. Быть может, придет и еще кто-нибудь из ахейских царей. Хотя, наверное, лучше им не встречаться с троянцами часто, чтобы какая-нибудь новая глупая ссора все не испортила.

Царица смотрела на него снизу вверх со все большим восхищением, которого и не думала скрывать.

– Эти амазонки, – сказала она, поворачиваясь к девочкам, – ехали сюда со мною, втайне мечтая только об одном – вблизи посмотреть на великого Ахилла, лучшего в мире воина. Крита видела тебя лишь издали на поле сражения, а наша разведчица Авлона – вообще никогда. Но сейчас они видят уже не просто величайшего из воинов, победившего их непобедимую царицу. Перед ними герой, сумевший победить войну, а значит, одолеть в поединке кровожадного Ареса – это не удавалось еще никому!

– Ты хотела меня потрогать? – спросил Ахилл, с улыбкой наклоняясь к маленькой амазонке. – А мне можно потрогать тебя? Ты похожа на нимфу из лесного цветка!

Он подхватил девочку подмышки и поднял над головой, любуясь ею. Та в восторге рассмеялась. Герой подкинул ее, как перышко, поймал и снова поставил на ноги.

– Не испугалась?

Она расхохоталась еще громче.

– Я? Да что ты!

– Авлона умеет летать, – сказала Пентесилея. – Она управляет нашими ручными орлами, которые проносят ее над позициями врагов – а она запоминает все, что нужно знать для битвы. И над вашим лагерем она летала.

– Орел! – воскликнул герой. – Орел, который нес козу так нелепо...

– Ну да. Я выдаю тебе нашу тайну, потому что знаю – ты ее не раскроешь никому.

Тут же на лицо амазонки как будто набежала тень, и она стала еще серьезнее.

– Ты не спросил, почему я сюда вернулась.

– Не успел. Это было так неожиданно...

– У меня несколько дел здесь, – твердо проговорила царица. – Я обо всех тебе расскажу, потому что хочу просить кое в чем твоей помощи. Больше мне здесь рассчитывать не на кого.

Тень боли, прозвучавшая в ее голосе, заставила героя нахмуриться. Она не забыла... Да и как могла забыть?

– Но самое первое дело, – продолжала женщина уже спокойно, – это мой долг перед тобой. Я должна просить у тебя прощения.

– За что?

Ахилл спросил с таким изумлением, что Пентесилея заподозрила было притворство, однако, взглянув в его глаза, поняла, что он совсем не умеет притворяться.

– Я плохо с тобой простилась, не говоря уже о том, что несколько раз незаслуженно оскорбила. Ты вел себя с беспредельным благородством, а я была глупа и озлоблена. Прощаешь?

– Конечно.

Он не скрывал радости, и Пентесилея снова улыбнулась.

– Ну вот. В таком случае, прими мой подарок. Крита!

Девочка поднесла ко рту большой палец и каким-то особенным образом свистнула. Кусты вновь захрустели. На этот раз из них выступили три лошади без всадников. Две красивые молодые кобылы были оседланы и взнузданы так же, как конь Пентесилеи, и на их седлах висели дорожные сумки. Последним из зарослей появился огромный вороной жеребец. Это было животное удивительной красоты. Форма небольшой головы, резные трепетные ноздри, тонкие, с мощными мышцами, высокие ноги, – все выдавало в нем чистую и благородную кровь. На нем было красивое глубокое седло, отделанное серебром, уздечка поблескивала серебряными бляшками.