Все дороги ведут в Рим - Роман Буревой

– Ах, вирго, – говорил молодой синеглазый испанец молоденькой медичке, протягивая ей сильно увядший букетик. – О какой войне ты говоришь? Как испанец может воевать, если рядом столь очаровательная девушка? Нет уж. Испанец оставит войну и будет ухаживать за девушкой. Оп! – Жестом фокусника испанец извлёк из-за спины девушки краснобокое яблоко.

Медичка хихикала.

Ряды медицинских палаток, украшенных изображением змеи и чаши, образовывали целый лагерь. Легионы уже двинулись дальше, а этот остров покалеченной плоти остался. Несколько фургонов увезли тех, кого можно было транспортировать в Киев. А по дороге ехали машины с пополнением – из новеньких бронемашин выглядывали легионеры и, не сговариваясь, отводили взгляд от медицинских палаток. Этот мир их ещё не касается. И каждый надеялся – не коснётся никогда.

– Ну как же я тебя могу оставить, красавица… – продолжал мурлыкать испанец. – Как я могу не ухаживать за такой очаровательной милашкой?

Две медсёстры, укрывшись за палатками, примеряли новую паллу. И где они её взяли? Дорогая красная накидка с вышивкой. Накинутая поверх зеленой медицинской туники, она кажется карнавальным нарядом. Элий не сразу понял, что накидка свадебная.

– Сестра, – стонал раненый на койке. – Как мне плохо, сестра…

– Водички… – повторял другой, – кто-нибудь, дайте водички…

Пожилой медик, совершенно лысый, в старомодных очках и в чистой зеленой тунике – только что из стирки – подошёл к Элию.

– Все нормально. Он чувствует себя хорошо.

– Теперь ты лечишь его, Кассий, – грустно усмехнулся Элий.

– Его раны – царапины по сравнению с твоими. Если бы он был более послушен и не потерял слишком много крови, то был бы уже на ногах.

– А рана на груди?

– Тоже царапина. Не знаю только, откуда она взялась. Рана-то от меча. – Кассий замялся. – Ты видел Маргариту? С ней все в порядке?

Элий кивнул:

– Она на Крите. У Нормы Галликан.

– Это я знаю. – Кассий снял очки и протёр. – Но она… С ней все хорошо?

– Не волнуйся, никто её не обидел. Постум поцеловал её в губы, но в этом нет ничего неприличного. Разве нет?

– Она дочь императора Руфина. Не хотелось бы, чтобы это отразилось на её судьбе.

– Это не может не отразиться. И, по-моему, – если я что-то в этом понимаю – она влюблена в Постума.

– Она хорошая девочка, – сказал Кассий.

Кто бы спорил! Элий – нет. Он не будет спорить. Летиция завидовала жизни Корда, жизни, что мчалась к цели выпущенной из лука стрелой. А жизнь Кассия? Была ли в ней какая-то цель? Или всего лишь одно естественное желание жить, жить как получится. Без выяснения причин и следствий. Он всегда лишь делал то, что просили. Просили – и он спасал Летицию. Просили – и он воспитывал дочь императора Руфина. Такой неказистый исполнитель желаний с лысым теменем и в очках. Без меча, без золочёных доспехов. И даже без арены. Он исполнял желания других, а получалось, что исполняет свои. Или у него не было своих желаний, как не было своих детей? Все заёмное. А счастье – своё. Он спасал жизни… Много жизней. Вот истинное желание, достойное исполнения.

«Я тоже спасал… » – подумал Элий с гордостью.

И вспомнил мальчишку, ради которого когда-то дрался на арене. Того, что заблудился в пещере. Вигилы не могли его найти. Но Элий выиграл поединок и заклеймил желание. И гений пещеры указал людям путь. Как его звали? Авл Верес… кажется. Интересно, что теперь сталось с ним?

Подкатил армейский полугрузовик. Рядом с шофёром сидел Рутилий. За несколько дней он переменился – не узнать. Посолиднел и даже стал выглядеть старше. Префект претория выпрыгнул из машины, подошёл к Элию.

– Нам надо поговорить с тобой, Философ.