Кодекс - Дуглас Престон

Отцу они помогали по очереди. Отряд возглавлял Бораби. И, пытаясь сбить преследователя с толка, спустился в сумрачные тоннели, то и дело круто поворачивая направо. Они вышли наружу среди огромных деревьев. Место с двух сторон было огорожено толстыми каменными стенами. Сюда почти не проникал солнечный свет, и у земли стоял полумрак. Стелы с вырезанными письменами майя охраняли лес, как часовые. Том слышал тяжелое дыхание и ругань отца.

— Извини, если делаем больно.

— Не обращайте на меня внимания.

Беглецы не останавливались двадцать минут и попали в настоящую чащу. Ползучие и цепляющиеся лианы совершенно оплели деревья, сделав их похожими на привидения в зеленых саванах. Но и этого растениям показалось мало: добравшись до вершин задушенных гигантов, они искали новую жертву и, словно растрепанные волосы, беспорядочно торчали ввысь. Отовсюду свисали огромные цветы, беспрерывно капала вода. Бораби остановился и огляделся.

— Сюда! — Он показал в самую гущу.

— Куда? — Том уставился на непроходимую зеленую завесу.

Индеец упал на колени и пополз в едва приметный проход. Остальные последовали за ним. Максвелл кряхтел от боли. Том увидел, что в чаще во всех направлениях разбегаются проделанные зверьем тоннели. Но люди едва смогли протиснуться в сырые, зловонные лазы. Беглецам казалось, что они провели в них целую вечность, а на самом деле не больше двадцати минут, пока переползали из одного прохода в другой, и наконец очутились в закрытой со всех сторон прогалине, которая образовалась под нависшими ветвями задушенного лианами дерева.

— Остановимся здесь, — проговорил Бораби. — Переждем до ночи.

Бродбент привалился спиной к стволу и замычал от боли. Том опустился рядом с отцом на колени и снял пропитанные кровью бинты. Рана ему не понравилась. Бораби присел рядом и тоже осмотрел Максвелла. Затем достал несколько листьев, которые успел сорвать во время бегства, растер между ладонями и приготовил компресс.

— Это от чего? — шепотом спросил Том.

— Помогать остановить кровь и делать меньше боль. Они наложили компрессы на входное и выходное отверстия.

Вернон предложил свою рубашку, и Том, разорвав ее на полосы, зафиксировал компрессы на теле.

— Уф! — крякнул Максвелл.

— Извини, отец, — повторил Том.

— Перестань просить прощения. И вы все тоже. Дайте мне стонать вволю и не выслушивать ваших извинений.

— Отец, ты спас нам жизнь, — сказал Филипп.

— Но сначала подверг ее опасности.

— Мы были бы уже на том свете, если бы ты не прыгнул на Хаузера.

— Дурные привычки юности, — поморщился старик. Бораби присел на корточки и обвел всех взглядом.

— Я уходить. Вернуться через полчаса. Если нет, вы дождетесь, когда начнется дождь, и пойдете через мост без меня. О'кей?

— Ты куда? — спросил Вернон.

— За Хаузером.

Он вскочил и исчез.

Том колебался. Если возвращаться за кодексом, то теперь или никогда.

— Мне тоже надо кое-что сделать, — сказал он. Филипп и Вернон, не веря собственным ушам, посмотрели на брата.

— Что?

Том покачал головой. У него не было ни слов, ни времени, чтобы объяснить свое решение. А возможно, такой поступок вообще не имел оправдания.

— Не ждите меня. Встретимся у моста, когда налетит гроза.

— Том, ты что, свихнулся? — рявкнул на него отец.

Он не ответил. Повернулся и скользнул в джунгли.

Через двадцать минут он выполз из чащи. Поднялся и постоял, пытаясь сориентироваться. Некрополь располагался от гробницы на восток. Это все, что он знал. Поскольку они находились довольно близко к экватору, солнце даже поздним утром держалось на востоке. Это давало общее направление. Том не хотел думать о только что принятом решении: правильно или неправильно было оставить братьев и отца. И насколько это опасно, безумно или бессмысленно. Он знал одно: ему во что бы то ни стало надо было добыть кодекс.