Харбин - Алексей Воронков

– И вы, конечно, не пожелаете оставить своих спутников?.. – обратился Жорж к Болохову.

Тот развел руками. Дескать, я не знаю, право… На самом же деле он понимал, что это был редкий случай, чтобы лично познакомиться с лидером русских фашистов в Харбине. Ведь следующей целью для него может стать именно он. Значит, уже сейчас нужно попытаться втереться к нему в доверие.

Перед тем как отправиться в Маньчжурию, Болохов просмотрел кучу всяких документов, среди которых нашлось место и для биографии Родзаевского.

Если ему не изменяет память, этого человека зовут Константином Владимировичем. Родился он в 1907 году в городе Благовещенске Амурской области в семье нотариуса Родзаевского Владимира Ивановича, 1884 года рождения, человека, как было сказано в документе, с недостаточно четкой политической ориентацией, ничем себя не проявившего как в дореволюционной жизни, так и в период острой классовой борьбы и Гражданской войны на Амуре.

2 сентября 1928 года, оставшись без работы, вместе с младшим сыном Владимиром и племянником отец нелегально ушел в Китай, оставив в Благовещенске жену Надежду Михайловну и двух своих дочерей.

А за три года до этого, в 1925 году, покинул Советский Союз Константин, поступив в Харбине на Юридический факультет, откуда его однажды чуть было не выгнали за то, что он подделал подписи преподавателей в зачетной книжке. Дело уладили сотрудники японской военной миссии, которые оказывали все большее и большее влияние на жизнь русской эмиграции. Именно тогда японцы и обратили на него внимание: человек, способный на нечестный поступок, – прекрасная находка для разведчиков. А этот был не только крайне амбициозен, но еще и любил деньги. Однажды, решив разбогатеть, Родзаевский со своим товарищем по фамилии Василенко устроил лотерею, которая закончилась громким скандалом. И снова на помощь пришли японцы. Скорее всего, именно они и подбросили ему идею создать русскую фашистскую организацию, где главной приманкой для людей, оставшихся без Родины, была бы мысль о возвращении в Россию, а еще не знающий границ патриотизм, который живет в сердце каждого русского.

В данное время, продолжает листать в памяти биографию Родзаевского Болохов, Константин учится на последнем курсе Юридического факультета и активно сотрудничает с газетами «Российское слово», «Русские ведомости», «Заря», «Харбинское время» и другими белоэмигрантскими изданиями. Среди своего окружения слывет человеком, не лишенным аскетизма. О нем так и говорят: абсолютно не пьет, не курит, фокстрота не танцует. Лидер «Союза национальных синдикатов русских рабочих фашистов», чей девиз: «Бог, нация, труд».

Вот, кажется, и все… Хотя нет… Известно, что Родзаевский стремится объединить все зарубежные русские фашистские организации и стать лидером движения. В настоящее время поддерживает связь с лидером российской фашистской организации в Америке неким Анастасием Вонсянским, женатым на еврейке по происхождению, вдове американского миллионера Пульмана, располагающей значительными денежными средствами. Считает возможным в ближайшее время преобразовать свою организацию в Русскую фашистскую партию, которая должна стать авангардом отбора активной эмиграции для борьбы с большевизмом. Конечной целью для себя он и его соратники избрали освобождение красной России от коммунистов и образование русской фашистской республики.

И вот еще… По мнению аналитиков советской разведки, Родзаевского нельзя было назвать бездарным человеком. Обладая широким кругозором, а главное – даром красноречия и умением увлечь людей своими идеями, он быстро приобрел себе сторонников среди тех, кто мечтал вернуться в Россию на белом коне. Интриги, сплетни, доносы, соперничество – вот та атмосфера, которая царила в организации русских фашистов, где японская разведка вербовала для себя кадры.

Жорж вывел его из задумчивости.

– Ну так как, господин Болохов? Вы же, помнится, на дне рождения Елизаветы Владимировны с интересом восприняли мое предложение познакомиться с идеями нашего движения. И вот сейчас я могу представить вас самому Родзаевскому. Или вы против? – спросил он.

Александр сделал вид, что он в растерянности.

– Да я, собственно… – замялся он и посмотрел на своих спутников.

– Коль есть желание – идите, – сказал ему ротмистр. – А потом расскажете, что вам говорил этот фашистский идеолог.

– Вы думаете?.. – как-то неуверенно произнес Болохов. И тут же: – А что, я люблю знакомиться с новыми людьми! – сказал он и отправился вслед за Лиманским.

Родзаевский встретил знакомого Жоржа приветливой улыбкой.

– Наслышан, наслышан о вас… – сказал он, давая понять, что у их организации везде есть свои глаза и уши. Но Болохов-то знал, чьих это рук дело, потому невольно устремил свой взгляд на Лиманского. – Значит, служите в РОВСе? – спросил Родзаевский.

Голос у него спокойный, ровный, однако в нем постоянно присутствовала некая нервинка. Кажется, вот сейчас у него сменится настроение, и он на пример Муссолини начнет, бешено жестикулируя руками, сыпать цитатами из фашистских талмудов.

Болохов покачал головой.

– У вас несколько неверная информация, – заметил он. – Видите ли, я художник, и в РОВСе мне просто выделили мастерскую, – пояснил он.

– Вот как? – поднял брови Константин. – Наверное, всяких там генералов престарелых рисуете? Но это все нафталин! Скоро вам начнут заказывать иные портреты.

«Не твой ли?» – подумал Александр, но вслух сказал другое:

– Возможно, и так…

– Да не возможно, а точно! – громко произнес Константин. – Скоро весь мир услышит о новых русских героях. Вот попомните мои слова!.. – Он сделал паузу, чтобы собеседник переварил его слова. – Ну а вам я советую бросить этих всех «бывших» и вступить в нашу организацию, – неожиданно предложил он. – За нами будущее. А эти… – Он обвел глазами фойе. – Эти все нужны нам постольку-поскольку… Придет время – и они станут прислуживать нам. Ну а коль не станут…

Он многозначительно посмотрел на своих товарищей, вызвав у них дружный смех.

Они еще о чем-то немного поболтали, после чего Болохов решил вернуться к своей компании.

Оказывается, пока он отсутствовал, к ним присоединился начальник контрразведки РОВСа Одоевцев. Тот пришел в собрание один, потому как, по слухам, жена у него осталась в России, а здесь он вел аскетический образ жизни. На сей раз он, как, впрочем, и ротмистр, предпочел военной форме вечерний цивильный костюм. Отведя Сергея Федоровича в сторонку, он вроде как пытался в чем-то убедить собеседника.

– Я вам говорю, ротмистр, что вы ошибаетесь! – долетела до слуха Болохова брошенная Одоевцевым фраза. Шатуров хотел ему что-то ответить, но в этот момент заметил приближавшегося к ним Болохова.

– Ладно, Юрий Анатольевич, об этом мы с вами позже поговорим, – сказал полковнику ротмистр, переключая все свое внимание на Александра. – Ну вот и наш уважаемый Александр Петрович! Как там у Пушкина?