Царство небесное - Ирина Измайлова

– Не владеет, само собою. Зато королева Элеонора отлично читает и на древнем греческом и на древней латыни. Она-то и выкопала в библиотеке эту книгу, и, само собою, Ричард очень ею заинтересовался. Королева даже читала ее вслух. Эдгар тоже послушал, правда, не все. А уж его оруженосец Ксавье, любимчик королевы, сидел в ее шатре часами и слушал, развесив уши. Не знаю только, что его больше восхищает: военный гений Александра Великого или гениальность королевы, которая столько знает и умеет так вовремя найти в своей голове либо в чужой библиотеке как раз то, что нужно к случаю... Одним словом, в описании одной из битв, произошедшей чуть ли не на этом самом месте, а может быть, на каком-то очень схожем с этим, Македонский применил как раз такой прием: выжидания и сомкнутого строя при нападении врага.

– И?..

– И победил. Он всегда побеждал. В этом отношении они с Ричардом одинаковы.

Часы проходили за часами, солнце поднялось высоко и палило беспощадно, а черные ряды сарацин на другом берегу Рошеталии оставались там, где построились вначале. Правда, они временами все же двигались, перемещаясь с места на место, то размыкаясь, то вновь сходясь, словно замышляли какие-то действия, однако крестонсоцы не реагировали на них. Правда, многие из военачальников уже вслух начали возмущаться бездействием Львиного Сердца. Им казалось позорным стоять лицом к лицу с врагом и не нападать на него. Уже не однажды герольдам приходилось успокаивать возникающее среди отрядов волнение криком: «Шесть труб! Помните про шесть труб! Ждите команды!»

Было около трех часов дня, когда произошло то, что и предполагал Ричард: горный отрог, с левой стороны почти вдававшийся в реку, стремительно покрылся черными фигурами. Раздался оглушительный рев, сопровождаемый нестройным хрипом медных труб и хлопаньем литавр – сарацины уже не впервые использовали этот устрашающий прием, хотя давно поняли, что на воинов Креста он почти не действует – не было случая, чтобы христиане при этом обратились в бегство...

– Стоять! – проревел Львиное Сердце, поднимая коня на дыбы, чтобы лучше видеть происходящее.

Около пяти тысяч магометан, потрясая кривыми саблями, что есть силы понукая коней, обогнули левый фланг крестоносцев и попытались врезаться сзади в их ряды. Их встретили выставленные щиты и копья иоанитов, сомкнувшихся так плотно, что меж ними не могла пролететь даже стрела. Ударившись об эту живую стену, всадники отхлынули, и тотчас рыцари повернули щиты ребром, пропуская кинувшихся вперед лучников и метателей. Стрелы и камни из пращей густым дождем осыпали нападавших. Те завопили уже не в воинственном порыве, а в отчаянном страхе – их ряды редели на глазах.

Второй атаки не было – сарацины, частью оставшиеся пешими, потому что лошади под ними пали, бросились на противоположный берег, нарушая строй тех, кто еще не вступил в битву.

– Наступаем? – спросил Ричарда нетерпеливый Иаков Авенский.

– Пора! – подал голос с другой стороны герцог Бургундский.

– Нет! – резко возразил Львиное Сердце. – Они наступали малым числом, и их бегство не отмело основные силы от берега. Еще час-два терпения: скоро они вновь пойдут в атаку!

Однако терпение было не в натуре многих предводителей крестоносцев. Ричард знал это и опасался этого больше всего. Уже много часов, сидя неподвижно в своем седле, чувствуя, как нетерпеливо вздрагивает под ним благородный конь, он понимал, что в таком же возбужденном напряжении находятся сейчас почти все его рыцари и воины, и молил Бога укрепить их мужество.

Сарацины, как показалось многим, тоже устали ждать – на противоположном берегу происходило движение, люди и кони то и дело подступали к воде. Было видно, как они черпают воду ведрами, как пьют с ладони, временами зыркая в сторону христиан, то ли с опаской (расстояние было куда короче полета стрелы), то ли, как многие думали, с насмешкой.

Крестоносцы испытывали уже настоящие муки в раскалившихся железных доспехах, от жара которых не спасали даже стеганые рубашки. Однако они, по крайней мере, не страдали от жажды: по распоряжению английского короля пять десятков оруженосцев, навьючив на себя кожаные бурдюки, уже несколько раз обходили ряды, и так как пройти меж ними было невозможно, протягивали воинам чашки с водой, которые те передавали стоявшим за ними, те еще дальше, и так постепенно всем удавалось напиться.

Но куда сильнее жары рыцарей и их вождей изводило бездействие, которое казалось им позорным. Ропот усиливался, то и дело раздавались выкрики, обращенные к предводителю, и в некоторых уже начали звучать насмешки...

Дело решила выходка маленького, черного как сажа сарацина, который, подойдя к реке, чтобы зачерпнуть воды, не удержался и, повернувшись к противоположному берегу спиной, приспустил шальвары, выставив напоказ тощий коричневый зад.

В воздухе свистнула стрела и вонзилась как раз меж двумя половинками сарацинского седалища, видимо, достав и до того, что находилось спереди. По крайней мере, наглец испустил страшный вопль и рухнул лицом вниз, корчась и извиваясь, а те, кто вслед за ним шли к воде со своими флягами, опрометью ринулись прочь.

– И мы будем терпеть это, воины Креста?! – прогремел над рядами крестоносцев голос Иакова Авенского. – Над нами издеваются, а мы стоим и выжидаем?! Вперед! Да спасет Господь Свой Святой Гроб!!!

Знаменитый полководец дал шпоры коню, и тот устремился к речному броду, а вслед за ним – еще человек сорок рыцарей и толпа воинов, сразу разрушивших плотное построение.

– Вперед! – кричали они. – За нашу Святую Веру! Вперед!

Ричард, умевший оценить происходящее в считанные мгновения, тотчас понял, что этот все испортивший, но такой понятный порыв остановить уже невозможно. Невозможно было и бросить на произвол судьбы тех, кто, нарушив его приказ, поставил под сомнение успех будущего сражения. Нужно было действовать и действовать немедленно.

– Слушай команду! – крикнул Львиное Сердце, вновь поднимая на дыбы своего коня, на этот раз не для того, чтобы увидеть всех, но для того, чтобы его все увидали. – Трубачи, сигнал! Сомкнуть строй! Все вперед! Не скачите к броду – река мелкая, мы проверяли! Строем, все вместе – вперед!

Шесть труб одновременно пронзительно и призывно огласили воздух своим громом. И сверкающая железом громада христианской армии вздрогнула, рванулась, хлынула вперед.