Северная Пальмира - Роман Буревой

Элий остановился в дверях и слушал, как Логос читает вслух его собственные записи.

«Элизий не привлекает меня. Я как человек, что всю жизнь пестовал свой сад на каменистой почве, растил деревья, ухаживал, обрезал и поливал, любовался выращенными розами, утром бежал глянуть, каков распустившийся на новом кусте бутон. Что он получит в Элизии? Уже готовый сад на тучной и пышной почве. Да будет ли тот сад ему интересен? Радость растить, творить, противостоять – будет ли она дарована в Элизии?»

«Мне мнится, что помню я некую жизнь Гая Гракха, прежнего моего воплощения. Но стараюсь я припомнить всю его жизнь и убеждаюсь с ясностью у что помню немногое – быть может, только то, что сохранилось в истории. Да не из книг ли я взял эти события? А моя убеждённость, что прежде душа моя принадлежала Гракху, – лишь плод моей фантазии? Но пусть, пусть я помню жизнь Гракха не из книг. Все же это лишь некий кусок его жизни. Несколько фактов из огромного их числа. Получается, что для последующей жизни сохраняются лишь отдельные куски. Остальное восполняет Лета, достраивая утраченное иллюзией и ожиданием нового. Итак, не предположить ли, что и мир наш – лишь фрагмент прежнего мира, многие части которого утрачены и заменены новыми? Вот откуда много загадочного, необъяснимого, вот откуда вечные наши фантазии, которые не могут воплотиться, ибо утраченные страницы не дают нам доступа к этим тайнам. А сами мы являемся не сочинителями, но лишь читателями».

Логос сделал паузу и задумался. И глубоко вздохнул. Элий схватился за голову – ибо тут же нестерпимая боль иглой пронзила висок. «Не смей!» – хотел крикнуть он, но не смог, ибо позабыл, как произносятся эти слова.

Он больше не слышал того, что читает Логос. И не знал, что тот прочёл, – ибо начисто позабыл все написанное, хотя, прежде чем написать, раз за разом проговаривал будущие страницы в уме.

Придя в себя, он услышал, как Логос читает:

«Несчастья обрушиваются на человека. Стойко переносить их – считали стоики добродетелью. Переносить ли? Или противостоять им? Человек должен постоянно умалять зло. Выбирая, должен выбирать то, что умаляет зло».

Летиция заглянула на террасу, хотела о чем-то спросить, но Элий приложил палец к губам, и она промолчала.

– Ах, то что я искал … умалять зло… замечательно… – прошептал Логос и вновь вздохнул тяжело.

И опять боль пронзила Элию виски. Летиция тоже схватилась за голову и закричала.

Туман плыл перед глазами, и будто издалека Элий слышал голос Логоса:

«Мне кажется, что с каждым днём глупость все более и более торжествует в мире. Ещё несколько лет назад откровения Бенита вызвали бы только смех. А теперь они вызывают восхищение. Почему? Как будто некие уста вдыхают и забирают разум из мира».

Вер оглянулся, увидел друга, вскочил, бросился к нему, стиснул руку изо всей силы, потом бухнулся на колени:

– О, благодарю! Ты для меня написал это! Благодарю! Благодарю! Я счастлив, я буду все это читать и читать. Я выучу наизусть.

– Вер, я писал это для себя.

– Неважно. Все равно благодарю. Это замечательно.

Вот послушай:

– «Что такое доброта? Жалость? Умение противостоять злу? Или умение предотвращать зло? Скажу так: доброта – умение умалять зло». Вот-вот, это я буду повторять повсюду – умение умалять зло! Ведь это же здорово.

– Я пишу эту книгу для себя, – повторил Элий.

– Но она нужна мне, мне! Мне нужны хотя бы чужие мысли, раз у меня больше нет своих.

Элий забрал у него рукопись. А Логос продолжал стоять на коленях, будто забыл, что надо подняться.

– Ты назвал книгу «Размышления». Как назвали записки Марка Аврелия. Так нельзя, возникнет путаница.

– Я не собираюсь книгу публиковать. Эти записи – для меня. Чтобы лучше понять и разобраться.

– Все самое лучшее пишется для себя – я-то знаю.

– Уходи отсюда, – сказала Летиция, шагнув вперёд и расставив руки, будто заслоняла собой Элия и силилась защитить.

– Что? Куда уйти? Зачем? – Логос обиженно надул губы, как ребёнок.

– С каждым вдохом ты забираешь у нас частичку разума. Чем глубже твой вдох, тем больше разума ты отнимаешь. Ты же это чувствуешь! Чувствуешь и крадёшь потихоньку. И воображаешь, что люди не заметят. Лишь потому, что ты – бог.

– Но я выдыхаю, старательно выдыхаю все назад! – Логос наконец поднялся с колен. – Вот, гляди! – И выдохнул.

Элий почувствовал лёгкое головокружение и вспомнил все, что написал в эту ночь. Но вспомнил отстраненно, как чужой текст, написанный вовсе не им.

– Ты выдыхаешь меньше, чем забрал. Ты, бог, отнимаешь у людей, – продолжала наступать на Логоса Летиция, сжимая кулаки.

– Да нет же, нет, – затряс головой Логос. – Может быть, каплю. Самую малую каплю. Вдыхаю, упорядочиваю и…

– Ничего ты не упорядочиваешь. Ты просто отнимаешь, причём самое лучшее. Если ты останешься с нами надолго, мы все отупеем.

– Нет, нет, я не буду делать глубоких вдохов. Я постараюсь. Буду осторожен. Куда ж мне идти без вас? Куда? – Губы его дрожали – он чуть не плакал.

Рядом с Логосом теперь было страшно даже стоять. И все же Элий обнял друга за плечи:

– Выйдем в сад и поговорим.

– Да, да, поговорим. Я буду делать очень короткие вдохи, я постараюсь.

Логос выскочил с террасы бегом, кинулся через сад, прикрывая лицо руками. Элий нагнал его уже в дальнем конце дорожки у ограды. За оградой простиралось поле, а посреди поля росло несколько могучих дубов. Элий остановился, не доходя несколько шагов.

– Раньше такого не было. А сейчас все сильнее и сильнее, – признался Логос. Он прикрывал ладонью рот, и голос его звучал невнятно. – Я не знаю, что случилось. Я, Логос, обнимающий весь мир, забираю разум из мира. А должен был нести его людям. С каждым моим вздохом мир должен был насыщаться разумом. А он глупеет и глупеет. Даже ты это заметил. Даже Летиция! Подожди, не прерывай меня! Но я-то при этом не становлюсь умнее, вот что странно. Я тоже глупею. Логос – и уже почти идиот. Восхищаюсь чужими мыслями. Я – глупее тебя, человека! Что-то не так, но не знаю – что. Или знаю? Вчера знал. Или не вчера? Но когда? Я, бог Логос, веду себя, как человек.

Он замолчал, ибо и сам почувствовал, что в ту минуту сказал что-то очень важное.

– Повтори, – попросил Элий. Он тоже почувствовал: есть какое-то слово. Ключ. Но он пока не знал – какое.

– Я, бог Логос, как человек…

– Как человек… бог, как человек, – повторил Элий, и усмешка тронула его губы. Вот и вся отгадка. Логос, как человек. А он Элий – как бог. – А я как бог, – сказал он вслух. – Сражаюсь с богом. Решил победить там, где ты проиграл. Но Сульде лишь посмеялся надо мной. Я все время пытался быть богом. А ты играл роль человека. Мы с тобой поменялись ролями. Как все просто.