Когда пируют львы - Уилбур Смит

В следующий вторник Шон впервые после исчезновения Даффа поехал в «Ксанаду». Джонсон с четырьмя помощниками работал в бальном зале, упаковывая подарки и приклеивая к ним ярлычки.

– Заканчиваете, Джонсон?

– Почти закончили, мистер Кортни, завтра утром пришлю за подарками два фургона.

– Да, так и сделайте. Не хочу, чтобы они лежали здесь.

Шон поднялся по мраморной лестнице и остановился на верхней площадке. В доме ощущалось что-то мертвое: он был совершенно новый и ждал, чтобы пришли люди и оживили его. Шон прошел по коридору, останавливаясь и рассматривая картины, выбранные Канди. Это все были картины маслом в мягких пастельных тонах. Женские цвета.

– Без них обойдемся. Кое-какие – те, в которых есть жизнь: алое, черное, ярко-синее, – я оставлю себе.

Он открыл дверь своей спальни. Тут было гораздо лучше. Яркие персидские ковры на полу, стены в панелях темного дерева с шелковистой поверхностью и кровать величиной с поле для игры в поло. Шон лег на кровать и стал смотреть на нарядный, в лепнине потолок.

– Эх, вот бы Дафф вернулся! Мы неплохо зажили бы с ним здесь.

Он снова спустился вниз. У подножия лестницы ждал Джонсон.

– Я закончил, сэр.

– Отлично. В таком случае можете идти.

Шон прошел в кабинет и остановился у оружейной стойки. Достал дробовик Пердью, поднес к окну и принялся разглядывать на свету. Его ноздри слегка расширились: запах ружейной смазки разбудил воспоминания. Шон поднес ружье к плечу, убедился в том, что оно отлично уравновешено. Провел стволом дугу в воздухе, вторя полету воображаемой птицы, и неожиданно увидел в прицеле лицо Даффа. Шон был настолько захвачен врасплох, что продолжал стоять, целясь Даффу в голову.

– Не стреляй, я пришел с миром, – серьезно сказал Дафф.

Шон опустил ружье и отнес его в стойку.

– Привет.

– Привет, – ответил Дафф, по-прежнему стоя в дверях.

Шон повернулся спиной к Даффу и сделал вид, что тщательно устанавливает ружье на место.

– Как ты, приятель?

– Отлично. Отлично!

– А остальные?

– Кого ты, собственно, имеешь в виду? – спросил Шон.

– Канди, конечно.

Шон обдумал вопрос.

– Конечно, ты мог бы причинить ей больший ущерб, если бы пропустил через дробилку.

– Плохо?

– Плохо, – согласился Шон.

Они немного помолчали.

– Вижу, что и ты не очень ко мне расположен, – сказал наконец Дафф.

Шон пожал плечами и перешел к камину.

– Даффорд, ты свинья, – сказал он как бы между прочим.

Дафф поморщился.

– Что ж, приятно было познакомиться с тобой, приятель. Вероятно, наши дороги расходятся?

– Не болтай, Дафф, ты теряешь время. Налей нам выпить и сможешь рассказать мне, каково это – быть свиньей. К тому же я хочу поговорить с тобой о картинах, которые Канди развесила в коридоре наверху. Не знаю, то ли отдать их кому-нибудь, то ли сжечь.

Дафф выпрямился, перестав прислоняться к косяку, и попытался скрыть облегчение на лице, но Шон торопливо продолжал:

– Прежде чем мы на этой теме закроем крышку и закопаем, я хотел бы сказать тебе следующее. Мне не нравится то, что ты сделал. Я понимаю, почему ты это сделал. Но мне все равно это не нравится. Все. Хочешь что-нибудь добавить?

– Нет, – сказал Дафф.

– Тогда хорошо. Думаю, ты найдешь бутылку «Курвуазье» в шкафу рядом с графином виски.

В тот же вечер Шон отправился в гостиницу и застал Канди в ее кабинете.

– Он вернулся, Канди.

– О! – Канди задохнулась. – Как он, Шон?

– Протрезвел, но не очень.

– Я не это имела в виду. Он здоров?

– Как всегда. Даже спросил, как ты.

– И что ты ответил? – спросила Канди.

Шон пожал плечами и сел в кресло у ее стола. Посмотрел на высокие стопки соверенов, которые подсчитывала Канди.

– Это доход последнего вечера? – спросил он, избегая ответа на ее вопрос.

– Да, – с отсутствующим видом сказала она.

– Ты богата. Выйдешь за меня? – улыбнулся Шон.

Канди встала и подошла к окну.

– Вероятно, вы теперь будете жить в «Ксанаду», – сказала она. Шон хмыкнул, а она быстро продолжала: – «Палаты Виктории» займут братья Хейнс, они уже говорили со мной об этом, так что не беспокойся.