По следу Каина - Вячеслав Белоусов

За моей спиной оказался довольно крепкий ещё книжный шкаф хорошей старинной работы. Одна из стеклянных дверок его была приоткрыта, и благородный в вензелях витой ключ подсказывал, что содержимым недавно пользовались. На второй полке я заметил откровенно высовывающийся из общего ряда почтенный фолиант. Его я и попробовал вытащить и открыть. Издание было дореволюционным, девятнадцатый век. «Наиболее секретные документы из “Архивов Бастилии”, составленные знаменитым Франсуа Равессоном, о судебных процессах над злодеями и отравителями, казнёнными или проведшими остаток жизни в заточении; а также секреты наиболее редких ядов и способы их приготовления с древних времён и до дней нынешних», – прочитал я на первом листе.

– Да, да, молодой человек, – послышался голос с дивана. – Меня интересовала эта вещица, что вы держите в руках… Смысл жизни!.. Я не нашёл ответа. Приходится сожалеть…

– Успел? – Федонин кивнул на склянку, сразу нами не замеченную на столике между светильником и подносом.

Он взял её двумя пальцами осторожно, словно гадкую змею и потряс на свет. На донышке колыхнулись бесцветные остатки.

– Пришёл и мой черёд. Пора собираться.

– Цианистый калий?

– Упаси бог! Разговаривал бы я сейчас с вами…

– Юрий Михайлович! – вскинулся Федонин к капитану. – Вызывай врачей! Срочно!

– Эк вы куда! – хмыкнул с горькой гримасой Дзикановский. – Опоздал Макар на базар.

– Чего?

– Успокойся, Павел Никифорович.

– Чего? – снова нервно дёрнулся старший следователь.

– Мне минуты две-три с тобой. И усну. Сладко усну. Навеки. Без боли и судорог… – он обвёл нас всех тяжёлым взглядом, будто запоминая, Донскову собирался подмигнуть, но не получилось. – Так что спрашивайте, коли успеете. Отвечу, что знаю. Времени у вас, может, и поменьше. Это Аркадий мой вам точно бы сказал. Он силён был в этом деле. А я так, начинающий…

– Хорош начинающий! – фыркнул Федонин. – Атарбекову ты идейку насчёт цианистого калия подсоветовал?

– Косвенно, – горькая усмешка снова исказила лицо Дзикановского. – У Серёженьки Нирода калий этот при обыске мы нашли. В кармашке завалялся. Вот и осенило меня, грешного.

– Значит, смерть архиерея Митрофана на твоей совести?

– Вы издалека начали, Павел Никифорович, не успеете.

– Почему же издалека? Это прямая дорожка к несчастному твоему сопернику Дмитрию Филаретовичу Семиножкину.

– Правда ваша. Не стану лукавить. Хитёр был, поганец. Но ему тот крест понадобился ради забавы… Он к редкостям страсть имел…

– А тебе зачем? Скольких ты жизни лишил?

Дзикановский долгим взглядом уставился на Федонина, но не выдержал встречного укора старшего следователя, сверкнувшего из-под его лохматых бровей, и голову опустил, буркнул:

– Вам считать.

– Сын-то твой, которого ты к коллекционеру приставил, за тот же крест пострадал?

Дзикановский молчал.

– Заразил ты и сына своей болезнью.

– За сына Князь жизнью расплатился.

– Это же все тебе преданные люди?.. И всех на тот свет отправил?

– Значит, такова судьба.

– Для тебя они были лишь пешки.

– В моей игре цель стоила средств.

– Чем же тот крест архиерейский тебя приманил, ведь ты даже сыну своему не поверил и в это логово попёрся его искать? Думал, здесь спрятал крест Аркадий Викентьевич?

Дзикановский поднял было голову, сверкнул глазами, но не проронил ни слова.

– Ты в руках-то его держал?.. Чудеса его наблюдал? Видел хотя бы?

Дзикановский горько покачал головой.

– По всему свету ты за ним гонялся. Надо же, в Коми – тьмутаракань тебя носило!

– Рыться сейчас начнёте?.. Дайте хоть спокойно умереть.

– Значит, прав я, – Федонин на нас с Донсковым глянул. – Всех обвёл вокруг пальца Дмитрий Филаретович Семиножкин. Он надёжно схоронил где-то крест Митрофана. Нас по ложному следу пустил. Только кому тот крест теперь достанется? Уж не Серафиме ли его?

Дзикановский хотел что-то сказать, дёрнулась его рука к Федонину, но упала словно плеть, а сам он привалился к спинке дивана без чувств, и голова его поникла.

– Отошёл, что ли? – наклонился над ним Федонин, поморщился болезненно, отодвинулся с брезгливостью от Дзикановского.

Донсков схватил его руку, начал искать пульс; но скоро остановился:

– Кончился тайный агент.