Невенчанная жена Владимира Святого - Наталья Павлищева

– Мальфрид, ты на нас не смотри, мы привычные. Работай так, как сможешь. Я тоже сначала еле ползала. Или вообще посиди на бревнышках.

Боярыня, посмотрев на ушедших вперед монахинь и ненамного отставшую от них свою холопку, вдруг возмутилась:

– Ну вот еще!

Она решительно подоткнула свой подол – чтобы не мешал – и снова принялась дергать вылезшую траву. Все же немного погодя сесть пришлось, слишком напекло голову.

К вечеру настырная Мальфрид валилась с ног, но на молитву встала вместе со всеми. Ирина за ее спиной переглядывалась с Рогнедой, она уже успела рассказать о приезде мужа и их уговоре пока подержать боярыню в монастыре. Если станет невмоготу, сразу пошлют за Старым, тот не собирался бросать свою жену надолго.

Ночью ломило все тело, ныли кости, гудела голова, но утром Мальфрид хотя и с трудом, но поднялась и вышла к заутрене.

– Сегодня полоть не будешь, есть работа по дому, – объявила ей Рогнеда.

– Почему это? – почти возмутилась Мальфрид.

Рогнеда мягко тронула ее за руку:

– Здесь любая работа – послушание, и никто не спрашивает, почему сегодня надо делать то, а не это. Будем с тобой скоблить полы.

В глубине души Мальфрид радовалась, что не надо ползать по грядкам, выдирая эту противную траву, и понимала, что ей нарочно дали работу полегче. Две бывшие княгини действительно отскоблили все столы, лавки и даже полы в хороминах, потом начисто вымели крыльцо и двор и успели еще принести воды от речки. Спина от такой «простой» работы болела не меньше.

Вечером Мальфрид просто не смогла ни ужинать, ни даже проснуться на молитву. Бедняга проспала до утра, даже не повернувшись на другой бок, в своей одежде. Холопка тихонько стащила с хозяйки только сапожки.

Утром, открыв глаза, Мальфрид невольно подскочила – перед ее лавкой стоял… Старой. С отеческим укором глядя на свою беспокойную жену, он поинтересовался:

– И долго ты здесь жить собралась?

У Мальфрид взыграло ретивое, села, поправляя волосы и платье:

– Всю жизнь!

Муж не стал ничего выговаривать или насмехаться, только спросил:

– А я?

Они сидели, глядя друг на дружку довольно долго, потом боярин вздохнул:

– Поехали домой, а? Рано тебе еще в монастырь. У нас уже все собрано, возок ждет. Дома же лучше, и мне без тебя плохо будет.

Мальфрид тоже вздохнула, с трудом выпрямляя страшно ноющую спину:

– Поехали! Плохая из меня монахиня.

Провожали ее все, кто был в это время на дворе. Рогнеда, прощаясь, все же заметила:

– Если что – приезжай!

Не знали две бывшие княгини, что именно их сыновья – Ярослав и Мстислав – через несколько лет поделят меж собой Русь, а после смерти Мстислава вся она будет под властью Мудрого хромца Ярослава.

В монастыре осталась холопка Стешка, ей понравилось, захотела для начала побыть послушницей, чтобы потом принять постриг. Боярин Старой согласился, пусть живет, если лежит к тому душа.

Почему-то теснота в возке рядом с мужем не показалась Мальфрид обидной, хотя Старой явно не похудел. Зато она поняла, что нужна боярину и тот совсем не так плох. А что храпит, так можно же и врозь спать…

Мальфрид ничуть не изменилась, так же не пропускала взглядом ни одного крепкого парня, так же наставляла мужу рога по ночам, так же ругала его за грузность, но они все равно жили душа в душу.

* * *

Дождь то монотонно колотил по крыше, то хлестал по вековым бревнам верхнего яруса терема, навевая тоску. Иногда налетал порывами ветер, бросал в слюдяные окна целые горсти воды, потом снова начинался надоедливый стук капель.

К княжьей ложнице кто-то торопился. Был уже довольно поздний вечер, такие шаги могли означать только одно – спешные вести. Владимир поднял голову, ожидая появления на пороге кого-то из гридей. Так и есть, в распахнутой двери появился гридь, дежуривший внизу:

– Княже, к тебе вестник из Турова. Пускать ли? Говорит, срочно.

Князь кивнул:

– Веди сюда.

Гридь замялся:

– Да он мокрый весь, с дороги. – Добавил, точно извиняясь за непогоду: – Льет весь день…

– Веди! – почти гаркнул Владимир. Срочные вести из Турова могли означать что угодно.

Посланник действительно был мокрым, вода стекала с его одежды ручьями, сапоги в грязи. Хотя и постарался что можно оставить в гриднице, остановился у порога, но все же наследил, к полному неудовольствию челяди. Но уж о чем меньше всего сейчас болела голова у князя, так это о мнении холопов.

– Говори!

Посланник произнес одним выдохом:

– Князь Туры помер!

Владимир выпрямился, глаза прищурились:

– Та-ак… А Изяслав?

– Князь у себя в городе. Меня прислали сообщить. Что делать велишь?

– Пока иди отдыхай. Завтра решу, – махнул рукой Владимир.

Далеко за полночь, но в княжьей ложнице горит свеча. Владимиру не до сна. Новость, пришедшая из Турова, не дает покоя. Прав тот, кто прислал гонца, решать надо срочно. Только что решать?

Недалеко от Турова Изяславль, но княжич там слишком молод, чтобы взять под себя и дреговичей. Оставлять Туров без правителя тоже нельзя, стоит об этом узнать гнезненскому князю Болеславу, сыну Мешка, или ятвягам, прощай туровские земли, а там и полоцкие тоже… Кого отправить посадником? Был бы рядом Добрыня, поехал бы он.

Много земель взял под себя князь Владимир, теперь удержать надо. Но посадник есть посадник. Даже в Новгород князь вынужден был отправить Вышеслава, потому как почуял, что Добрыня, взяв город под себя, сделает князем новгородским своего сына Коснятина. Если кого так же посадить в Турове, то этих земель можно лишиться и без ятвягов. И тут князя точно озарило: надо не посадников сажать, а уделы сыновьям выделять, тем, которые взрослее! Святополк, Ярослав и Всеволод давно на коня сели, давно с дружиной ходят, пусть под его крылом, но все же… Кого куда сажать? Сыновья почти одного возраста, дашь стол одному, надо и другому. Изяслав давно удел имеет поневоле, Святополк и Ярослав всего лишь на год брата младше, Всеволод еще на год.

Отправить в Туров Ярослава, а Всеволода в соседние червенские земли? Тогда как быть со Святополком? Владимир крепко задумался. Рогнедичи, оказавшись близко друг с дружкой, могут и воле отца не подчиниться. Всеволод рядом с ним тих и спокоен, а окажется далече, у братьев Изяслава и Ярослава под боком, кто знает, как себя поведет… Нет, Рогнедичей тоже не годится всех в одно место собирать. И Изяславу хватит в глухом углу сидеть, пора Полоцк под себя брать, там о княжьей руке забывать стали.

К утру пришло решение. Первые лучи солнца, прорвавшиеся сквозь тучи, осветили ложницу, точно подбадривая князя. Солнца не видно несколько дней, а теперь вдруг выглянуло, веселя все вокруг. Владимир велел звать к себе сыновей. Гридь подивился раннему распоряжению, но вспомнил о ночном гонце и со вздохом поплелся выполнять приказ. Княжичи тоже немало удивлены, но собрались быстро, понимая, что отец зря звать не стал бы.