Владыка морей - Эмилио Сальгари

Помолчав немного, Сандакан заговорил снова:

— Угольные ямы полны. Когда мы используем этот последний запас — придет конец.

— Пустяки! — успокаивал его португалец. — Находили же мы до сих пор этот проклятый уголь на английских судах? А когда они уже не будут попадаться, станем забирать угольные грузы других флагов. Не все ли равно? Ведь в самом деле — мы вне закона…

— А потом?

— А потом, — вмешался чей-то скрипучий голос, — а потом, разве я не с вами?

Сандакан живо оглянулся. Около него стоял О'Брайенн.

Странно: с того момента, когда американец, или, вернее, ирландец, переселившийся в Америку, попал на борт «Властителя океана», его никто не видел и никто о нем не беспокоился. Он по целым дням копался у себя в каюте, возясь с какими-то аппаратами и при этом без устали ворча. Мало-помалу весь экипаж привык считать его действительно помешанным, но совершенно безвредным человеком.

И только теперь оригинал в первый раз вдруг напомнил о себе.

— Ах, да! Мы и забыли о вас! — засмеялся Янес. — В самом деле, ведь вы с нами. Вы человек, который какими-то чарами умеет останавливать летящие ядра.

— Вздор, вздор! — прервал его О'Брайенн. — Никогда я не обещал вам подобной чепухи. Останавливать летящие ядра я не берусь. Но взрывать пороховые погреба, находясь на значительном расстоянии от них, — это я умею. Мой аппарат собран и готов к действию. Я могу хоть сейчас приступить к делу.

Сандакан и Янес, вероятно, опять отшутились бы, но слова замерли у них на устах, когда сзади раздался новый голос, — серьезный, спокойный, убедительный голос Харварда.

— Да, господа! — сказал американец. — Вы напрасно так легко смотрите на это. Мой соотечественник все объяснил мне, и я признаю, что он, в самом деле, сделал великое открытие. То, что он может — действительно может делать — ужасно.

— Неужели? — в один голос откликнулись друзья.

— Да. Я думаю, на значительном расстоянии он может взорвать любой преследующий нас корабль.

Сандакан задумчиво пробормотал:

— Что же? Может быть, скоро придется испробовать на практике это странное изобретение.

В его словах все же ясно сквозило сомнение. Янес оказался доверчивее:

— Если мы спустимся на юг, — сказал он О'Брайенну, — у вас, сеньор, не будет недостатка в требуемом для ваших опытов материале.

Прошло еще два дня. «Властитель океана» мчался на юг, не встречая на своем пути ни единого корабля. По-видимому, поднятая паника распространилась и в этих водах, и английские пароходы и парусники прятались в защищенных или нейтральных портах. Но какие убытки, какие колоссальные убытки несла торговля «Владычицы морей», гордой Англии, только из-за сбоев в расписании движения судов, не говоря уже об их гибели?!

С другой стороны, исчезновение английских пароходов из тех вод, где, как коршун, кружился «Властитель океана», ставило и корсара в тяжелое положение: каждый день запасы его угля уменьшались, пополнить их было абсолютно нечем.

— Я никогда не думал, — сказал как-то Сандакан, — что оружие, попавшее мне в руки, — обоюдоострое. Оно одним лезвием грозит англичанам, другим — мне самому…

«Властитель океана», не встретив ни единого английского судна, дошел почти до берегов Малакки.

Встречались только суда других государств. Их корсар не трогал, но они также представляли грозную опасность для «Властителя океана», ибо могли оповещать о пребывании в данном месте корсарского судна английское адмиралтейство.

С каждым новым днем лица членов экипажа крейсера становились все озабоченнее, пасмурнее. Каждого угнетала мысль о том, что предприятие Сандакана может рухнуть, причем только из-за истощения угольных запасов.

— Девушки! — обратился однажды Янес к Дарме и Сураме, стоявшим на палубе и глядевшим в затянутую туманной дымкой даль. — Вы боитесь смерти?

— Почему вы задаете этот странный вопрос? — встрепенулась Дарма, живо оборачиваясь к португальцу.

— Потому что, дети, кажется, наша песня уже спета! — грустно отозвался Янес. — И мой запас сигар тоже подходит к концу.

Помолчав минуту, Дарма ответила тихим, но решительным голосом:

— Когда придет час гибели для моих близких, он будет и моим смертным часом.

—А что ты скажешь, Сурама? — дотронулся Янес до руки Сурамы. Странный огонь блеснул в глазах индуски.

— Я? — сказала она страстно. — Я люблю тебя, ты мой господин, и я хочу лишь умереть рядом с тобой.

Янес вздохнул. Потом он тряхнул головой:

— Нет, так не пойдет. Ты молода, я уже старик. И тебе, Дарма, нет нужды погибать. Ваша жизнь, дети, впереди. Последние запасы угля мы можем израсходовать, чтобы доставить вас обеих до берегов Малакки…

— Я умру, но не разлучусь с отцом! — сказала Дарма.

— А я не отойду от тебя, мой владыка! — в унисон произнесла Сурама. — Твоя смерть — моя смерть.

Положив одну руку на плечо Сурамы, а другую — Дармы, Янес сказал:

— Хорошо, Сурама. Ты останешься со мной. Но ты, Дарма? Подумай, дитя. Сэр Морленд любит тебя. Ты встретишься с ним…

— Он забыл, забыл меня! — вздохнула Дарма.

Все трое стояли молча. Потом Янес опять упрямо тряхнул головой.

— А, к дьяволу все! У меня еще есть сигары. И, наконец, разве мы уже побеждены? Кто знает то, чего никто не знает? Поживем — увидим.