Капитан Темпеста - Эмилио Сальгари

Вернувшись в свои покои, Гараджия позвала к себе дворецкого, ожидавшего ее приказаний насчет размещения и угощения Мулей-Эль-Каделя и его отряда. Это был старый, высокого роста, плотный евнух, с хитрым лицом и бойкими, шнырявшими по всем углам глазами; он принадлежал к числу самых близких доверенных Гараджии, от которых она ничего не скрывала.

— Подземелье надежно? — обратилась к нему Гараджия.

— Вполне, госпожа, — ответил старик. — Там только один выход, запирающийся дверью, обитой железом, которую не прошибет даже пушечное ядро.

— Позови ко мне начальника янычар и прикажи приготовить для солдат Мулей-Эль-Каделя закуску, кофе и сласти, пусть они спешатся, разоружатся и отдохнут, пока со мной будет обедать их предводитель. Ты им так скажешь. Понимаешь?

— Понимаю, госпожа. Но согласятся ли они на это?

— Разве ты сомневаешься?

— Сомневаюсь, госпожа.

— Да? Но все-таки нужно попробовать. Ступай и делай, что я приказала. Да пошли скорее ко мне начальника янычар. Я жду его.

Евнух поклонился и пошел распорядиться, чтобы было приготовлено угощение солдатам Дамасского Льва. Послав потом начальника янычар к комендантше, он вышел к Бен-Таэлю и сказал ему по возможности любезно:

— Предложи своим людям потушить фитили пищалей и сойти с коней. Мулей-Эль-Кадель обедает с моей госпожой и встанет из-за стола не раньше, как через час.

Бен-Таэль очень удивился.

— Мой господин обедает у твоей госпожи?! — вскричал он. — Быть этого не может!

— Почему же? — спросил евнух. — Что же ты в этом находишь невозможного? Разве твой господин не друг моей госпожи?

— Может быть, он и был им когда-нибудь, но в настоящее время он явился сюда не другом, — возразил араб, видимо, обеспокоенный. — Доложи моему господину, что мы будем ожидать его возвращения к нам, не сходя с седел.

— Напрасно, — заметил евнух. — Вон, видишь, вам уже несут и угощение от нашей госпожи.

Бен-Таэль пристально посмотрел ему в глаза и объявил решительным тоном:

— От угощения мы отказываемся, но, тем не менее, от души благодарим твою госпожу за ее милостивые заботы о нас.

— Вы отказываетесь от угощения?! Так ли, друзья? — обратился домоправитель к самим солдатам.

— Отказываемся, отказываемся! — в один голос ответили бравые воины, понявшие, что Бен-Таэль должен иметь серьезное основание для этого отказа. — Нам ничего не нужно.

— Это очень огорчит нашу госпожу.

— Ничего, наш господин ее утешит, — сказал Бен-Таэль.

— Пусть он выйдет к нам и прикажет принять угощение, тогда мы примем его.

— Он слишком занят приятной беседой с нашей госпожой, чтобы прервать ее из-за такого пустяка, — продолжал евнух.

— Ну, тогда мы подождем, когда ему надоест эта беседа,

— не сдавался Бен-Таэль.

Видя, что ему не переубедить упрямого араба, домоправитель ушел, угрюмо опустив голову.

Он нашел свою госпожу в страшном возбуждении. В одном из углов залы неподвижно стоял смущенный капитан янычар.

— Ну, обрадовались его люди угощению? — спросила она, подскочив к евнуху.

— Нет, госпожа, — с удрученным видом отвечал старик.

— Они все в один голос решительно отказались от твоего угощения; не хотят даже сойти с коней и сложить оружия.

— Ага!.. Ну, а ты, капитан, — продолжала Гараджия, обратившись к начальнику своих янычар, — все-таки настаиваешь на том, что не можешь поручиться за верность своих людей?

— Да, госпожа. Дело идет о Дамасском Льве, а он так любим всем войском, что ни один из солдат не решится выступить не только против него самого, но и против его людей…