Екатерина Арагонская. Истинная королева - Элисон Уэйр

И все-таки Екатерине хотелось бы, чтобы Генрих – юный, сильный, энергичный – сам был здесь и справился с этой угрозой.

Через три дня из Франции была получена восхитительнейшая новость. Генрих и Максимилиан взяли город Теруан. Потом, почти сразу вслед за этим, пришло хвастливое известие от самого Генриха о еще одной великой битве, в которой он со своими союзниками разгромил французов. «Их армии хватило одного взгляда на наши превосходящие силы, чтобы обратиться в бегство, – писал король, – потому мы называем это сражение Битвой шпор».

Екатерина задумалась: насколько значительны эти победы? Вымостят ли они дорогу в Реймс? Генрих наверняка сказал бы «да». Может быть, это предвестники более важных викторий. Она молила Бога, чтобы состоялся решающий триумф, как при Азенкуре.

Однако Екатерина не собиралась умалять достижения своего супруга. Она поспешила написать Уолси: «Король одержал столь великолепную победу, что, думаю, таких прежде не видывали. Вся Англия и особенно я должны благодарить Бога за его успехи».

Вскоре после этого Екатерина получила письмо от самого Генриха. Узнав о вторжении шотландцев, он приказывал ей со всей возможной поспешностью готовиться к защите королевства.

«Мы сделали это, и даже больше, с великим усердием, – сообщила она ему. – Ваше королевство в надежных руках».

Тем временем срок беременности увеличивался, ребенок становился все более активным. «Это, наверное, мальчик, – думала Екатерина, – по милости Божьей это должен быть мальчик».

Она отяжелела и передвигалась с трудом, но отправилась на север в Бекингем, где хотела дожидаться новостей от Суррея. Он оставил тридцать тысяч человек резерва стоять лагерем под городом, и все они до единого радостно приветствовали Екатерину, когда она приехала повидаться с ними. Спустившись с носилок, Екатерина забралась на колоду – ей помог крепко сложенный командир – и обратилась с речью к столпившимся перед ней мужчинам. Старалась говорить громко, чтобы ее голос разносился далеко. Она помнила, что много лет назад в Испании так поступала ее мать.

– Я желаю увидеть вашу победу! – выкрикнула она. – Господь Бог улыбается тем, кто встает на свою защиту, и помните, отвагой англичане превосходят все другие народы!

Как они приветствовали ее!

Екатерина остановилась у Эдварда Фоулера, богатого торговца, в его хорошо обставленном доме из дерева и кирпича – Касл-Хаусе. Именно туда однажды вечером, где-то в середине сентября, ей доставили письмо от Суррея. Трепеща, она сломала печать.

«Ваша Милость, спешу сообщить Вам, что Господь сподобил нас одержать великую победу, – читала Екатерина. – Король шотландцев и цвет шотландской знати полегли на поле брани у Флоддена».

– Благодарю Тебя, Господи! – воскликнула Екатерина и перекрестилась.

Сердце ее тяжело билось, и ребенок ворочался внутри. На такое она даже не рассчитывала.

Екатерина продолжила чтение. «Наши англичане сражались как герои. Произошло великое побоище, и десять тысяч шотландцев были убиты».

Остановившись на этом месте, Екатерина подумала о своей золовке, королеве Маргарите. Та внезапно овдовела, а ее малолетний сын, тоже Яков, теперь станет королем вместо отца. А это означает долгое регентство. Клыки Шотландии были вырваны; погибло столько приближенных Маргариты, что пройдут годы, прежде чем страна и королева восстановят силы. Англия была в безопасности. Это действительно великая победа.

Екатерина пошла в приходскую церковь Бекингема и вознесла благодарственные молитвы. За спиной у нее толпились горожане. Отдельно она помолилась за Суррея. Старый храбрец – как хорошо он выполнил свой долг! Она постарается добиться для него от короля достойной награды.

На следующий день пришло еще одно письмо от Суррея с подтверждением: тело короля Якова было найдено среди мертвых. Гонец также передал ей посылку. Когда Екатерина вскрыла ее, то обнаружила внутри королевское знамя с гербом Шотландии и разорванный, окровавленный дублет Якова. Это потрясло королеву, но она не поморщилась и не отпрянула. А приказала герольду отправить знамя и дублет во Францию королю.

– Передайте его милости, что теперь я возвращаюсь в Ричмонд, – распорядилась она.

И там по воле Божьей родится их сын. По ее расчетам, ребенок должен был появиться на свет через несколько недель. Екатерина постоянно молилась и постилась ради того, чтобы роды прошли удачно. Что еще она могла сделать для этого?

Екатерина прекратила писать, перо замерло над пергаментом. Был ранний вечер, тишина стояла в гостевом доме аббатства Уоберн, где она остановилась, прервав поездку. Темнота теперь наступала быстро, и королева приказала подать свечи, чтобы писать Генриху.