Приключения капитана Коркорана - Альфред Ассолан

Приготовления к путешествию магараджи вместе с другом своим Кватерквемом длились в течение целого дня. Понятное дело, нужно было скрыть от мараттов эту поездку, а потому было решено совершить полет ночью, и об этом знал один только Сугрива, даже с Ситой не попрощался Коркоран, опасаясь ее растревожить. По счастью, ночь была очень темна, и оба друга при помощи Акажу поднялись вверх, никем не примеченные.

Весьма возможно, что некоторые читатели, интересующиеся наукой, хотели бы познакомиться с формой и с двигателем этого изумительного аэростата. Но предварительно я должен заявить, что не признаю возможным открыть секрет этого замечательного изобретения. Могу только сказать одно, что после весьма продолжительного изучения полета птиц изобретатель, подобно тому, как впоследствии к такому же убеждению пришел г. Надар, признал верность принципа: «более тяжелый, нежели воздух» и окончательно отказался от употребления водорода и громадных оболочек, вызывающих сопротивления ветра. Словом, форма этого аэростата была не что иное, как форма птицы, называемой Фрегат, летающей быстрее всех птиц в мире и в несколько часов пролетающей тысячу пятьсот морских миль. Что касается двигателя, я обещал моему другу соблюдать относительно этого полную тайну до тех пор, пока он сам сочтет возможным ознакомить с нею публику.^[9]

Между тем безоблачное небо и прозрачная атмосфера давали полную возможность все ясно рассмотреть, до мельчайших подробностей. Кватерквем, сидя у руля около своего друга, руководился звездами настолько же точно и верно, как моряк в океане руководствуется буссолью. Рукою он указывал другу на реки и долины.

— Слышишь этот шум реки, текущей между двумя горными кряжами. Узнаешь ли ты ее? Это Нербуда. А вот эта гора направо одна из гор кряжа Гатес. А вот эта гора налево, вся покрытая мрачными лесами, одна из цепи гор Виндиа… Слышишь ли ты этот смутный, глухой гул двадцати миллионов голосов людей, четвероногих, птиц и насекомых? Эта гармония земного шара когда-то приводила в восхищение божественного Пифагора. А вот глухой гул, выделяющийся резко от всякого другого гула, это рычание тигра. А вот эта темная, едва заметная масса, двигающаяся, по-видимому, медленно, это большое стадо слонов, скачущих по полю, засеянному рисом, и все растаптывающих под своими ногами.

— Очень мне нужны твои слоны. Я спешу увидеть свой лагерь.

— Ничего нет легче этого!

Кватерквем тронул маленькую пружину, и через пять минут аэростат спокойно и тихо парил над лагерем, окруженным прочным палисадом и обставленным кругом ста пятьюдесятью пушками.

Фрегат тотчас опустился. Кватерквем бросил якорь и укрепил его в громадной пальме, а Коркоран опустился на землю по веревочной лестнице.

— Подожди меня, через час я возвращусь обратно! — сказал магараджа.

Так как шар опустился внутри ограды, Коркоран мог пройти незамеченный часовыми и направился прямо к палатке генерала Бондохдара-Акбара, называемого обыкновенно прямо Акбар, что значило «победоносный», хотя он постоянно терпел поражения.

Акбар сидел на ковре. Несколько офицеров сидело вокруг него и безмолвно курили.

— Ваше превосходительство, — сказал один из них, — получили ли вы какие-либо известия от магараджи?