Завещание императора - Александр Старшинов

Осень – зима 866–867 годов от основания Рима [76]

Рим – Киликия

Осенью 866 года, а именно в шестой день до календ ноября[77], императорская трирема вышла из порта Остии. На борту – император Траян со свитой. Его жена Плотина и племянница Матидия отправлялись вместе с императором на Восток. Накануне Матидия долго спорила с дочерью. Дело дошло до крика, бросания посуды и пощечин. Сабина наотрез отказывалась ехать в Антиохию к мужу, как того требовала мать.

– Если тебе так нравится мой муженек, можешь сама с ним спать! – орала Сабина, за что получила еще одну оплеуху, третью по счету.

– Да нет, он на тебя не польстится… ты слишком стара…

Четвертая пощечина вызвала приступ едкого смеха.

– Зачем я должна ехать? Траян его ненавидит. Разве ты не знаешь? Это вы с Плотиной его обожаете…

Эта фраза заставила руку Матидии замереть в воздухе.

– Кто тебе это сказал? – спросила Матидия.

– Что сказал? Про обожание? Или про ненависть? – спросила Сабина язвительно.

– Про ненависть… – тихо сказала Матидия.

– Так видно… Мне лично – очень даже.

Мать больше не настаивала на поездке – лишь заметила, что Адриан шлет из Сирии такие прелестные подарки всем женщинам из императорской семьи, что Сабина могла бы что-то послать в ответ…

– Младенца? – хмыкнула та.

Да уж, порадовался бы Адриан, ничего не скажешь, учитывая, как давно он уехал из Рима!

* * *

Море уже бурлило по-зимнему, грозя штормами, но это, кажется, не смущало императора. Вслед за Траяном погрузились на корабли его преторианская гвардия и конная стража. Кука, очутившись на борту следующего за императорской триремой корабля, сжал под плащом крошечную фигурку Нептуна – амулетом он запасся заранее. С каждым годом Кука становился все суевернее. Как будто в переплетении многочисленных примет и поверий пытался отыскать путь, на котором можно избегнуть опасностей. Это не было трусостью – всего лишь осмотрительность старого солдата, который поставил себе целью вернуться с очередной войны. После нескольких лет в Риме, спокойной жизни и не хлопотной службы Кука как-то отвык от тревог военного пограничья и долгих кампаний.

Про Парфию Кука знало мало, а вернее, не знал ничего, и это его смущало. Точно так же когда-то неведомая Дакия преподнесла Траяну свои сюрпризы и погубила многих легионеров. Почему-то все чаще преторианец вспоминал погибших – Квинт Марий, Скирон, Крисп, центурион Валенс и юный Корнелий, брат Кориоллы… Парфия наверняка добавит имен к этому списку.

Но Парфия обещала и другое – контироны Пятого Македонского встретятся вновь. Контироны – они ведь как братья зачастую. Кука своих братьев из Неаполя видел всего один раз, с тех пор как поступил на службу, – когда получил отпуск во время перевода из легиона в гвардию. Старшие смотрели на младшего, что явился в квартирку над мастерской в новеньких доспехах преторианца, с завистью и неприязнью. Двух дней хватило, чтобы напиться, подраться, помириться и расстаться почти без сожаления. А вот Приск, Тиресий, Фламма, Малыш, Молчун и Оклаций – Куке вроде как братья… Нет, Оклаций не совсем, конечно, как брат… Но остальные – точно ближе тех, кто родня по крови. Хотя Фламма и не контирон. Но этот недостаток библиотекарю можно простить.