Война Волка - Бернард Корнуэлл

— Когда-нибудь. — сказал я. — тебе обязательно нужно посетить Беббанбург, встретиться со своим племянником. Он славный малыш. Ты знаешь, с каким нетерпением я жду нашей встречи.

Этельхельм не мог меня игнорировать. Он встал. Тридцатилетний мужчина с приятной внешностью, узколицый, с надменным взглядом. Видимо, слуга брил его этим утром — на подбородке осталось два маленьких пореза от бритвы. Золото и на шее, и на красном плаще, и на пальцах. Он шагнул ко мне с явным намерением затеять ссору, но тут рог возвестил о прибытии короля Эдуарда, и все в большом зале поднялись на ноги, сорвали шапки и склонили головы перед помостом. Рев рога заставил Этельхельма отвернуться от меня и поклониться, хотя его поклон был скорее небрежным кивком, Я не кланялся и не кивал, а вернулся к Сигтрюгру.

— Я только что заставил кое-кого обмочиться. — сообщил я ему.

Сигтрюгр проигнорировал мое хвастовство.

— И это король? — усмехнулся он, всматриваясь в помост.

Я тоже всмотрелся — и был поражен, Я видел Эдуарда вчера вечером, но он сидел, навалившись на стол, тело укутывал плащ, лицо полускрыто. Теперь, при солнечном свете, льющемся через высокие окна, выходящие на восток, я разглядел его получше. Он растолстел и хромал, темные волосы под инкрустированной изумрудами короной поредели и стали седыми, Борода тоже поседела, а лицо, когда-то красивое, покрылось пятнами и морщинами. Он проживет недолго, подумал я, а когда умрет, начнется петушиный бой за корону.

Я думал, что пять кресел предназначены для Эдуарда, его жены Эдгивы и старшего сына Этельвирда, а одно из оставшихся предложат Сигтрюгру, но я ошибался, Королева Эдгива и принц Этельвирд в самом деле уселись по обе стороны от короля, но два других кресла заняли архиепископы, последовавшие на помост за королевской семьей, оба в богатых одеяниях, Я не был знаком с Ательмом, новым архиепископом Контварабурга, западным саксом с худым аскетичным лицом и такой длинной бородой, что она скрывала нагрудный крест. Прежде чем усесться, он окинул зал суровым взглядом, а Хротверд из Эофервика улыбнулся собравшимся, подождал, пока Эдгива займет свое место, и только тогда сел сам.

— Они привели своих колдунов. — пробормотал Сигтрюгр.

— Как всегда.

Я осматривал зал в поисках Этельстана, но, к моему удивлению, его не было видно. Видимо, решил, что отец не захочет его здесь видеть, и держался подальше, Я наклонился к Сигтрюгру.

— Гримбальд прямо перед помостом. — шепотом сказал я. — справа от очага, у него расплющенный нос и шапка из лисьего меха.

Сигтрюгр молча кивнул.

Заседание на витане началось, как обычно, с молитвы, а за ней последовала проповедь. Пока Ательм читал проповедь, я предпочел бродить по двору вместо того, чтобы выслушивать его нудную речь, Сигтрюгр, Сварт и Финан присоединились ко мне. Мы уселись на край каменной поилки для лошадей, я остановил пробегавшего мимо слугу и потребовал эля, Сигтрюгр был встревожен и время от времени принимался мерить шагами двор, поглядывая на королевских стражников, расставленных во всех углах. Мы ждали, наверное, уже не меньше часа, когда выбежал взволнованный распорядитель и поклонился Сигтрюгру.

— Требуется твое присутствие, король.

Сигтрюгр нахлобучил корону на непослушные светлые волосы.

— Идем? — спросил он.

— Домой? — предположил Сварт.

— В зал. — мрачно сказал Сигтрюгр и отправился испытывать судьбу. Мы последовали за ним, но остановились в дальней части зала, а Сигтрюгр в сопровождении двух стражников миновал скамьи, обошел очаг и занял место перед помостом. Вот теперь, подумал я, мы узнаем, какого унижения потребуют от него саксы.

Хротверду, архиепископу Эофервика, поручили изложить Сигтрюгру условия, и это, по крайней мере, выглядело проявлением некоторой тактичности со стороны Эдуарда, Хротверд хорошо знал Сигтрюгра, они оба уважали и ценили друг друга, Сигтрюгр правил городом, который был больше христианским, чем языческим, и всегда следовал советам Хротверда в том, как справиться с противоречиями, а архиепископ строго требовал от своего духовенства не внушать в проповедях ненависть к нортумбрийским собратьям.

— Приятно видеть тебя здесь, мой король. — сказал Хротверд, Он говорил на языке датчан и норвежцев, что меня удивило.

Монах, один из сидевших за столом у края помоста и что-то записывавших — видимо, обсуждения на витане — переводил его слова залу.

— Громче! — выкрикнул человек со скамьи, монах повторил перевод, и тогда почти сразу же поднялся Этельхельм.

— У меня возражение, мой король. — громко произнес Этельхельм.

Хротверд, собравшийся зачитать пергамент, остановился, Эдуард, похоже, недовольный заминкой, хмуро взглянул на своего самого богатого олдермена.

— Ты желаешь говорить? — спросил он.

— Желаю, мой король. — сказал Этельхельм.

Эдуард помедлил и кивнул.

— Мы выслушаем тебя, господин.

Этельхельм повернулся к залу.

— Мой король. — вкрадчиво заговорил он. — не могу поверить, что на это собрание приглашен Утред Беббанбургский. — Он снова обернулся к Эдуарду. — Я требую, чтобы его удалили.

Сторонники Этельхельма, которых было не менее половины зала, забормотали, поддерживая его, ропот становился все громче, пока Эдуард, наконец, не поднял руку, Сигтрюгр немного говорил по-английски, но недостаточно хорошо, и выглядел озадаченным этой заварушкой, Эдуард нахмурился и взглянул на меня.

— Тебя не приглашали, лорд Утред. — сказал он, открыто вставая на сторону самого могущественного из своих подданных.

Я ожидал этого вызова и был к нему готов, Я не мог сказать, что приглашен Этельстаном, поскольку приглашения на витан раздавал сам король, а не его сыновья. Вместо этого я почтительно объявил, что пришел как свидетель.

— Свидетель? — Эдуард, похоже, был сбит с толку моими словами.

— Как свидетель просителя, мой король. — сказал я. — а свидетелям всегда позволялось присутствовать на витане, еще со времен твоего отца.

— У нас сегодня достаточно дел и без выслушивания каких-то прошений. — рявкнул Этельхельм.

— Полагаю, это решать королю. — вмешался архиепископ Хротверд, прежде чем сторонники Этельхельма подняли шум. — Думаю, лорд Контварабургский со мной согласен?

Ательм явно растерялся. Он подергал бороду и кивнул.

— Король может позволить присутствовать любому, кому пожелает. — пробормотал он, и Эдгива, которая великолепно выглядела в платье из бледножелтого шелка, наклонилась и зашептала что-то на ухо мужу.

Эдуард выглядел раздраженным, но махнул мне рукой.

— Можешь остаться, лорд Утред. — сказал он. — но лишь как свидетель. Ты не можешь высказываться ни по какому вопросу.

Я поклонился, Этельхельм сел, а Хротверд взглянул на Сигтрюгра и, теперь уже на английском, продолжил читать список требований, которые Эдуард выдвигал для продления мирного договора между королевством саксов и Нортумбрией, Монах переводил каждый пункт, а Сигтрюгр, прямой и высокий, стоял и терпел.