Столп огненный - Кен Фоллетт

Элисон никак не думала, что соберется столько народу.

До появления новобрачной все негромко переговаривались, но стоило Марии войти, как голоса стихли.

Мария замерла.

– Занавеси задернут? – тихо спросила она.

Элисон покачала головой.

– Только кружевные, – ответила она. – Вас должны видеть.

Мария сглотнула, потом сделала шаг вперед, взяла Франциска за руку и ободряюще улыбнулась. Принц, казалось, был сам не свой от страха.

Новобрачная скинула туфли и позволила накидке соскользнуть с плеч на пол. Стоявшая на виду у пышно разодетых вельмож в одной белой рубашке из тонкого полотна, она показалась Элисон жертвой, которую привели на заклание.

Франциск, похоже, не в силах был даже пошевелиться. Мария помогла супругу снять накидку и повела его к кровати. Они возлегли на высокие перины и укрылись простыней.

Элисон поспешила задернуть кружевные занавеси. Разумеется, это обеспечивало лишь подобие уединения. Головы новобрачных были видны отчетливо, а очертания тел под простыней просматривались ясно.

Элисон затаила дыхание. Мария прижалась к Франциску, принялась шептать тому какие-то слова, которых никто не мог расслышать, – наверное, объясняла, что именно он должен сделать или хотя бы притвориться, что делает. Потом они поцеловались. Простыня зашевелилась, однако разглядеть, что происходит, не удавалось. Элисон всем сердцем сопереживала Марии. Ей вдруг представилось, как она сама впервые отдается мужчине на глазах двух десятков людей. Такое и вообразить-то невозможно! Однако Мария всегда была смелой. Элисон не могла различить лиц новобрачных, но нисколько не сомневалась, что сейчас ее подруга успокаивает Франциска и уговаривает того не обращать внимания на людей вокруг.

Вот Мария перекатилась на спину, и Франциск неуклюже взгромоздился на нее.

Элисон почудилось, что стало невыносимо жарко и душно. Получится? Нет? Если нет, сможет ли Мария сделать то, о чем они договорились? Возможно ли вообще одурачить зрителей, людей зрелых и опытных?

В спальне было тихо, слышался только голосок Марии: она продолжала что-то говорить Франциску, но слов было не разобрать. С равным успехом она могла его утешать – или давать подробные наставления.

Два тела на кровати задвигались. По положению руки Марии можно было заключить, что она направляет Франциска внутрь себя – или делает вид, что направляет.

Затем Мария издала короткий, исполненный боли возглас. Элисон не поручилась бы, что это и вправду крик боли, но зрители одобрительно зашептались. Франциск, похоже, опять перепугался и перестал двигаться, однако Мария обняла его и прижала к себе, побуждая продолжать.

Они снова задвигались, оба разом. Элисон никогда прежде не доводилось наблюдать ничего такого, поэтому она не могла оценить, насколько правдоподобно все выглядело. Девушка осторожно осмотрелась, вглядываясь в лица мужчин и женщин вокруг. Кто наслаждался зрелищем, кто брезгливо кривился, но недоверия она не заметила. Зрители как будто пребывали в убеждении, что перед ними разворачивается настоящее соитие, никак не пантомима.

Элисон понятия не имела, сколько все должно длиться. Она как-то позабыла справиться об этом у других придворных дам. И Мария тоже не спрашивала. Внутреннее чутье подсказывало Элисон, что в первый раз это происходит быстро.

Минуту или две спустя Франциск словно забился в судорогах – или Мария так пошевелила собственным телом, чтобы со стороны показалось, что ее супруг содрогается от наслаждения. Потом они оба замерли в неподвижности.

Зрители молча наблюдали.

Элисон вообще перестала дышать. Получилось? Если нет, вспомнит ли подруга о заветном мешочке?

Мария мягко высвободилась из-под Франциска и села в кровати. Какое-то время она шевелилась под простыней, очевидно натягивая через ноги ночную рубашку; Франциск проделал то же самое.

– Отодвиньте занавеси! – повелительно произнесла Мария.

Придворные дамы поспешили исполнить это распоряжение.

Когда занавеси снова привязали к опорам полога, Мария резким движением руки откинула простыню, под которой укрывались новобрачные.

На простыне под ними алело пятнышко крови.

Вельможи и сановники захлопали в ладоши. Дело сделано, свадьба состоялась, и отныне беспокоиться не о чем.

Элисон наконец позволила себе вдохнуть. Она хлопала и веселилась наравне с остальными, но не переставала спрашивать себя, что же произошло на самом деле.

Вряд ли ей суждено узнать правду.