Последний спартанец. Разгромить Ксеркса! - Виктор Поротников

Пробежав глазами письменное распоряжение Эфхенора, Павсаний изобразил на своем лице легкое недоумение. Затем, швырнув табличку в корзину с мусором, Павсаний промолвил, переведя свой взгляд с Филохара на Ламприска:

– Эфхенор умер, значит, его приказы недействительны. Поэтому Аристодем останется эномотархом по моему приказу.

Не прибавив больше ни слова, Павсаний вышел из шатра.

Ламприск склонился над корзиной с мусором, выудив оттуда письмо Эфхенора. Ему надлежало сохранить его в своей походной канцелярии, как того требовал закон.

– Ну все, теперь Павсаний сам себе господин! – проворчал Ламприск. – Смерть Эфхенора для Павсания – великое благо! Что же случилось с Эфхенором? Почему он скончался столь внезапно? – Ламприск посмотрел на Филохара. – Что ты думаешь об этом?

Филохар пожал плечами, неловко кашлянув в кулак.

– Я сам в недоумении, дружище, – пробормотал он. – Когда я последний раз разговаривал с Эфхенором, то у него был вид совершенно здорового человека.

Смерть Эфхенора и впрямь развязала руки Павсанию. Прибыв в Коринф, Павсаний принес жертвы богам в присутствии всех стратегов из общегреческого войска. Поскольку при жертвоприношениях выпали благоприятные знамения, Павсаний объявил своим союзникам, что боги обещают эллинам победу в битве с варварами.

«Друзья! – заявил Павсаний военачальникам союзных отрядов. – Нам незачем прятаться за стеной на Истме, коль боги даруют нам удачу в войне с персами. Мы не станем дожидаться зимних дождей, которые вынудят Мардония опять отступить в Фессалию. Самое достойное для нас – это встретиться с варварами в открытом поле и разбить их в честном сражении!»

Воинственный пыл Павсания передался всем союзникам. Видя, что спартанцы рвутся в битву с персами, союзники не хотели отставать от них. Покинув стан под Коринфом, эллинские отряды, ведомые спартанцами, миновали гористый Истмийский перешеек и прибыли в Аттику.

Узнав, что общегреческое воинство расположилось станом возле города Элевсина, афиняне прибыли туда же с острова Саламин. Войско афинян насчитывало восемь тысяч гоплитов. Возглавлял афинян Аристид, сын Лисимаха.

Священный город Элевсин, как и Афины, был дотла разорен персами. В Элевсине Павсаний вновь принес щедрые жертвы богам. И опять выпали счастливые знамения, по словам жрецов.

Мардоний увел свое войско из опустошенной Аттики за несколько дней до появления здесь общеэллинского войска во главе с Павсанием. Персы разбили стан на беотийских равнинах, удобных для действий их многочисленной конницы.

Павсаний без промедления выступил из Элевсина в Беотию. Перевалив через горную гряду Киферон, эллинское войско спустилось в долину реки Асоп, сделав остановку близ городка Эрифры. В этом месте пролегает дорога, пригодная для повозок, тянувшаяся из Аттики в беотийский город Платеи. С горного плато, где раскинулись Эрифры, открывался захватывающий вид на широкую речную низину, на обрамлявшие ее с северо-запада гряды зеленых холмов. Виден был отсюда и огромный стан персов на возвышенности за рекой, до него было очень далеко, поэтому оттуда лишь смутно долетало ржание коней, доносимое ветром. Гигантский шлейф дыма от множества вражеских костров растянулся в небесах, напоминая грязно-серые рваные облака.

Поднявшись на горный выступ на окраине Эрифр, Павсаний долго вглядывался в далекое море огней, разлившееся за рекой Асоп, чьи воды окрасились розовато-багряным цветом от лучей заходящего солнца. Опираясь на древко копья, Павсаний то раздувал ноздри, словно лев, учуявший добычу, то начинал беззвучно шевелить губами, как жрец, мысленно общающийся с богами.

Помимо двоих телохранителей рядом с Павсанием находились Еврибиад и Ламприск.

Оглянувшись на них, Павсаний спросил:

– Что скажете, друзья? По-вашему, сколь велико войско Мардония?

Еврибиад задумчиво пошевелил выгоревшими на солнце бровями. Он не спешил с ответом, размышляя.

Ламприск же ответил, не раздумывая:

– Ты же видишь, Павсаний, что костров в лагере Мардония как звезд на небе! Персы превосходят числом наше войско раза в три, не меньше. Ты поступил крайне неразумно, покинув неприступные позиции на Истме. Я уже не говорю о том, что это нарушение приказа эфоров… – Ламприск опустил глаза. – По-моему, правильнее будет отступить обратно на Истм, пока не поздно.

– Еще чего! – Павсаний направился к тропинке, ведущей с горного утеса вниз, на плато. Задержавшись подле Ламприска, он с усмешкой добавил: – Когда я был мальчишкой, то мечтал добросить до звезд свое копье. Похоже, скоро исполнятся мои детские мечты!

– А мне думается, немногие из нашего войска смогут унести отсюда ноги, – пробурчал себе под нос Ламприск, последовав за Павсанием по узкой козьей тропе.

После ночевки в Эрифрах Павсаний повел общегреческое войско вдоль южного берега реки Асоп по направлению к Платеям. К полудню эллины достигли селения Гисии, расположенного на отрогах Киферона почти напротив лагеря Мардония. С высот, окружавших Гисии, стан персов был как на ладони. Возле Гисий проходила дорога из Афин в Фивы, главный город Беотии. Эта дорога подходила к мосту через Асоп, близ которого Мардоний разбил свой лагерь, окружив его частоколом с трех сторон. С четвертой стороны становище персов было защищено отвесными склонами холмистой гряды Скол.

Павсаний видел, что Мардоний расположил свое войско в очень выгодном месте речной долины. Персы были надежно защищены от возможного внезапного нападения эллинов руслом реки Асоп и частоколом. Со своей стороны, отряды Мардония в любой момент могли атаковать армию Павсания, поскольку под их охраной находился мост через реку. Также варвары держали под наблюдением дорогу на Фивы к северу от реки, откуда к ним могли поступать съестные припасы.

Общегреческое войско, расположившееся на склонах Киферона, имело довольно неприступные позиции. Однако у эллинов очень скоро стала ощущаться острая нехватка продовольствия. К тому же горные ручьи не могли в полной мере обеспечить водой армию Павсания, в которой насчитывалось более семидесяти тысяч человек. Спуститься за водой к реке Асоп эллины не могли из-за опасности нападений персидской конницы. Дозоры варваров на вершинах гряды Скол пристально следили за всеми передвижениями эллинских отрядов и за перемещениями их обозной прислуги.

В течение двух дней варвары тревожили эллинов стремительными наскоками своей конницы, осыпая стоящих в охранении гоплитов стрелами и дротиками. Таким образом Мардоний вызывал Павсания на битву. Однако Павсаний не собирался наступать на лагерь персов в столь невыгодных для себя условиях.

На третий день противостояния двух враждебных армий Мардоний бросил на боевые порядки эллинов всю свою конницу. В предыдущие дни персидским конникам удалось отыскать слабое место в обороне греков. Персы обратили внимание, что три тысячи мегарских гоплитов стоят у подошвы холма, оседлав дорогу из Афин к Фивам. За спиной у мегарцев находятся Гисии, с захватом которых персы могли бы расстроить весь центр эллинского войска.