Последний спартанец. Разгромить Ксеркса! - Виктор Поротников

«Если мы победим персидский флот, то это будет, по существу, моя заслуга! – думал Фемистокл, с юных лет стремившийся к первенству во всем. – Ведь это я убедил афинян в свое время построить двести триер, которые ныне стоят у Саламина. Три года тому назад я призвал сограждан готовиться к войне с персами, едва до меня дошел первый слух о том, что Ксеркс собирает войско. Ныне все мои недруги признают, что моя тогдашняя прозорливость сослужила добрую службу Афинам!»

Думы Фемистокла прервал раб, заглянувший в палатку и сообщивший ему о каком-то незнакомце, желающем его видеть.

Фемистокл велел рабу пропустить незнакомца к нему.

Человек, представший перед Фемистоклом, был широкоплеч и довольно высок ростом. На нем был длинный темный плащ с капюшоном, поэтому лицо его было скрыто тенью. Однако широкая, чуть кудрявая борода и властный росчерк крупных губ этого позднего гостя показались Фемистоклу до боли знакомыми.

– Привет тебе, сын Неокла, – раздался бархатистый басок из-под капюшона. – Давненько мы с тобой не виделись!

По этому голосу, столь знакомому многим афинянам, Фемистокл опознал вошедшего.

– Привет тебе, Аристид, сын Лисимаха, – сказал Фемистокл. – Каким ветром тебя занесло на Саламин?

– Ты же сам предложил афинянам издать декрет, позволяющий всем изгнанникам вернуться на родину, чтобы принять участие в войне с персами, – промолвил Аристид, откинув с головы капюшон. – Вот я и вернулся, благо мой дом теперь на Эгине, недалеко отсюда. Нам нужно забыть нашу вражду, Фемистокл. Мы должны теперь состязаться, кто из нас сделает больше добра отечеству.

Сказанное Аристидом растрогало Фемистокла. Он протянул к нему руки, а затем крепко обнял его в знак примирения.

Фемистокл и Аристид соперничали друг с другом с юных лет. Начало их соперничества было положено ухаживанием за одной девушкой, которая, впрочем, не отдала предпочтение ни одному из них. Фемистокл вырос в небогатой семье. Аристид тоже был беден, хотя и принадлежал к аристократам.

С принятием законов Клисфена в среде афинских аристократов началось расслоение на богатых и бедных. Это было связано с тем, что земля в Аттике, главное богатство эвпатридов, стала раскупаться ростовщиками и богатыми метеками, получившими афинское гражданство.

Аристид был честным человеком, у него даже было прозвище Справедливый. Именно поэтому Аристид сторонился любых сомнительных предприятий, даже если они приносили немалую выгоду. Выступая против Фемистокла на политическом поприще, Аристид тем самым боролся с афинским демосом, желая вернуть все былые привилегии эвпатридам. Соперничество между Фемистоклом и Аристидом раскалывало афинское общество на два лагеря. В этом случае, по законам Клисфена, применялся остракизм, то есть «суд черепков».

Суть этого суда заключалась в том, что каждые десять лет в афинском народном собрании происходило голосование, выявлявшее двух самых популярных на данное время политиков. После этого снова происходил процесс голосования, при котором граждане выцарапывали на глиняных черепках имена двух этих политиков. Черепок по-гречески звучит как «остракон». Тот из политиков, чье имя чаще встречалось на исписанных черепках, уходил в изгнание сроком на десять лет.

За два года до нашествия Ксеркса на Элладу в Афинах случился суд черепками, отправивший в изгнание Аристида.

– Фемистокл, я прибыл сюда с тревожной вестью, – продолжил Аристид, присев на скамью. – Персы загораживают своими кораблями восточный выход из Саламинского пролива. На островок Пситталею высадилось множество персидских воинов. У западного выхода из пролива тоже стоят суда варваров. Все это я видел своими глазами, когда пробирался к Саламину на рыбачьей лодке. Мне удалось проскочить буквально чудом! Рыбаки, переправлявшие меня на свой страх и риск, направляли лодку вдоль мелководий, прячась во мраке возле маленьких островков. Фемистокл, эллинский флот окружен врагами!

– Прекрасно, клянусь Зевсом! – радостно воскликнул Фемистокл, не в силах усидеть на месте. – Это же замечательно! Аристид, ты принес добрую весть. Коль персы перекрыли пути отхода нашему флоту, значит, Еврибиад при всем желании не сможет скомандовать отступление. – Подскочив к Аристиду, Фемистокл встряхнул его за плечи. – Друг мой, ступай к палатке наварха Еврибиада и передай ему все, что ты сейчас сказал мне. Мой раб покажет тебе дорогу туда. А затем возвращайся сюда, в моей палатке найдется место и для тебя.

Аристид, слегка озадаченный этой веселостью Фемистокла, не стал возражать и без промедления отправился в стан спартанцев.

Военачальники, собравшиеся возле палатки Еврибиада, выслушали Аристида в гробовом молчании и с нахмуренными лицами, словно тот зачитал им всем смертный приговор. Едва Аристид умолк, как в совете опять зазвучали споры, поскольку не все навархи поверили бывшему изгнаннику. Кое-кто даже высказал предположение, что Аристид подослан сюда персами. Афинские военачальники и с ними вместе Аристид покинули собрание. Ушли к своим палаткам и мегарцы.

Поскольку все прочие военачальники не расходились, продолжая настаивать на отступлении к Истму, изрядно утомившийся Еврибиад уступил им, объявив, что с первым лучом солнца эллинский флот двинется к западному выходу из Саламинского пролива.