Война Волка - Бернард Корнуэлл

— Это случится ночью. — пообещал Финан, Наступил вечер праздника Эостры, и мы сидели в «Бычке» возле очага. По крыше все стучал дождь.

— Тогда останемся здесь. — предложил Берг, Финан пожал плечами.

— Он спалит таверну.

— И вместе с ней целый город? — спросил Сигтрюгр.

— Если он спляшет на костях лорда Утреда. — сказал Финан. — то город ему не дороже крысиного помета.

— В такой дождь трудно устроить пожар. — сказал Берг.

И тут кто-то постучал в дверь таверны.

— Вот дерьмо. — выругался король Нортумбрии, Финан метнулся к окну, чуть приоткрыл ставни и выругался.

— Ни зги не видно, слишком темно. — сказал он, В дверь снова заколотили, и Финан встал слева от двери, а Сварт справа. Оба вытащили мечи, а Берг и шестеро воинов Сигтрюгра встали в ряд за тяжелой скамьей, которую мы поместили в паре шагов от двери, Мы с Сигтрюгром подошли к Сварту, Хозяин таверны, сакс, вытолкал двух девчонок-служанок через заднюю дверь. Стук раздался в третий раз, настойчивее, Я кивнул Финану, тот поднял тяжелый дверной засов и отодвинул его.

Дверь распахнулась, и одиннадцать клинков оказались направленными на вымокшего насквозь священника, который сделал два шага и упал на колени.

— Боже милостивый! — завопил он.

Сварт шагнул в дождь.

— Больше никого. — проворчал он.

Одиннадцать клинков скользнули обратно в ножны, Сварт опять перевел взгляд на дверь.

— Вставай. — приказал он священнику. — И кто ты такой?

— Отец Лукас, господин. — Он испуганно оглядывал окруживших его людей в кольчугах, заметил толстую золотую цепь на шее Сигтрюгра и поклонился ему. — Мой король.

— Зачем ты сюда пришел? — спросил я.

— Меня прислал король, господин. — отец Лукас опять поклонился, на этот раз мне. — Он требует… — он замялся. — …ждет твоего присутствия, господин.

Дождевая вода капала с его черного одеяния и плаща.

— Именно моего? — спросил я.

— Да, господин, И немедленно, господин. Если тебе будет угодно.

— А как мы узнаем, что ты в самом деле посланец от короля? — спросил Финан.

Ответом ему стало выражение полного недоумения на лице отца Лукаса.

— Уверяю, так и есть. — заикаясь проговорил священник.

— А олдермен Этельхельм знает, что меня вызвал король? — спросил я.

Отца Лукаса вопрос явно смутил, но все же он ответил.

— Он находился в том зале, господин. — сказал он. — но мне неизвестно, знает ли он, господин.

— Он знает. — Сигтрюгр достаточно понимал язык саксов, чтобы понять, о чем речь. — Король ужинал? — спросил он священника.

— Да, мой король.

— Если король кого-нибудь вызывает, слух об этом немедля разносится по всему дворцу. — Сигтрюгру это было известно по собственному опыту. — Так что Этельхельм знает.

— Король желает, чтобы ты прибыл немедленно. — испуганно повторил отец Лукас.

— Финан, Берг. — позвал я. — вы идете со мной.

— Мы тоже идем. — нетерпеливо добавил Сигтрюгр, Возможность драки всегда его возбуждала. Пусть он и король Нортумбрии, но в глубине души так и остался норвежским разбойником.

— Но держись позади нас. — сказал я. — далеко позади.

Он уже собрался поспорить, но понял, о чем я, и ухмыльнулся.

— Ты даже не поймешь, что мы рядом.

Я надел шлем, а сверху плащ с капюшоном, который его скрыл. Мы уже были в кольчугах. На этом я настоял — после расставания с Этельхельмом.

— Мы готовы. — сказал я отцу Лукасу, и вслед за священником мы втроем вышли под проливной дождь. Сноп света фонаря из распахнутой двери таверны явил поток воды, бегущий посередине улицы, потом дверь закрылась, и мы пошли вверх по холму. Путь нам освещали пробивающиеся сквозь щели ставен слабые огоньки очагов или свечей.

— Тебе известно, чего хочет король? — крикнул я отцу Лукасу, Мне пришлось кричать — так шумели дождь и ветер.

— Он этого не сказал, господин.

«Бычок» притулился у внешней стены бурга, которая черной тенью нависала справа. Внезапно в темноте шевельнулась тень, и меч Берга уже наполовину выскользнул из ножен, когда послышался голос:

— Подай, господин, подай на пропитание.

Нищий.

— Я думал, всех нищих вышвырнули из бурга. — заметил я священнику.

— Они пробираются назад, господин. Они как крысы.

Мы повернули налево на улицу кузнецов, где ярко горели костры. Дверь церквушки была открыта, на улицу лился тусклый свет. Возле алтаря на коленях стоял священник, белая накидка наполовину прикрывала черную рясу. Впереди, сразу за большой таверной «Дикая утка», переулок сворачивал вправо, начинался подъем по поросшему травой склону — остатку старого форта, а за гребнем был арочный проход во внутренний двор замка, Этельфлед любила этот дворец, но мне он никогда особо не нравился, а когда мы прошли под освещенную светом факелов арку, стал нравиться еще меньше.

— Оружие, господин. — пробормотал мне отец Лукас.

Стражники вышли из укрытия и ждали, пока мы отдадим мечи. Во дворце только воинам короля позволено носить оружие, и потому я покорно отстегнул сначала Осиное Жало, а потом Вздох Змея, Я чувствовал себя голым, но командир стражников, пожилой воин со шрамом на лице и без двух пальцев на левой руке, постарался меня успокоить.

— Я был с тобой у Эдс-Байрига, господин. Обещаю, твои мечи в безопасности.

Я попытался припомнить его имя, но не сумел. Стражник пришел мне на помощь раньше, чем я спросил.

— Харальд, господин, Я был с Меревалом.

Я улыбнулся, Меревал был неплохим воином — мерсиец, не раз сражавшийся рядом со мной.

— Как поживает Меревал?

— Неплохо, господин, неплохо. Сейчас командует гарнизоном Глевекестра.

— Это у Эдс-Байрига ты лишился пальцев? — спросил я.

— От руки женщины с серпом, господин. — ухмыльнулся Харальд. — Что поделаешь, не каждый же раз побеждать.

Я дал ему шиллинг, которого он ожидал, последовал за отцом Лукасом через внутренний двор, в огромную дверь, и оказался в ярко освещенном королевском зале. На столах, поставленных в два ряда, горели свечи, а еще больше — на тяжелых железных подвесах, свисающих с потолочных балок, В очаге посреди зала жарко пылал огонь, а другой, поменьше, но столь же яркий, горел в жаровне на высоком помосте, освещенном десятком свечей толщиной с руку. На скамьях разместились не меньше ста пятидесяти человек, столы были завалены остатками пиршества.

Там лежали кости гусей и уток, обкромсанные свиные головы, хлеб, рыбьи скелеты, устричные раковины, стояли кувшины с элем и фляги с вином — празднество, кисло подумал я, на которое не позвали ни меня, ни Сигтрюгра, У помоста играл арфист, но музыка тонула в разговорах и смехе, стихнувших, едва гости увидели нас. Даже арфист на несколько мгновений прекратил играть. Наверняка выглядели мы мрачно — три воина в кольчугах и шлемах. — и королевская стража, выстроившаяся вдоль стен, начала было подступать к нам, пока один не узнал меня и не поднял руку, удерживая товарищей.