Тайна озера Кучум - Владимир Топилин

Впрочем, Костя этого и не делал. Сергей понял по тому, что слышал частые, торопливые щелчки. Он стрелял в него, вхолостую, просто так, инстинктивно, не понимая, что делает. А потом было ещё удивительнее. Когда Сергею оставалось пробежать около пятнадцати метров, оттуда из колки раздался страшный крик, а в него полетел пустой револьвер.

Сергей едва увернулся от летящего в его голову оружия, остановился, присел и с удивлением посмотрел назад. Да нет, он не ошибся. За его спиной валялся револьвер Кости, а сам хозяин, не разбирая дороги, с какими-то непонятными криками бежал от него прочь, в тайгу. Он уже догадался, что действия Кости неадекватны, что все выстрелы, крики и бегство — причина чего-то непонятного, его надо срочно остановить. Теперь, когда Костя был без оружия, ситуация изменилась. Надо срочно действовать. Сергей бросился за Костей, краем глаза увидев, что Уля вышла из-за кедра на поляну. Успел крикнуть:

— Подбери пистолет…

Она поняла, побежала к нему. А он уже продирался сквозь ломняки за беглецом. Догнать Костю не составило большого труда, тот выбился из сил, был слаб и неповоротлив, качался из стороны в сторону, спотыкался, часто падал. Когда Сергей подбежал к нему, он развернулся, приготовился к защите, зло и яростно зашипел:

— Не подходите ко мне, живым не дамся. Убью… — и бросился на него с кулаками.

Глаза Кости были безумны, горели огнём. Лицо искажено судорогой. Было видно, что он не узнает Сергея, принимает за кого-то другого, скорее всего — за врага. Он сгруппировался и, как раненый зверь, защищающий свою жизнь, бросился на него.

Хоть и ожидал Сергей нападения, видел, что драки не избежать, но такого страшного натиска единомышленника не мог предвидеть. И это было связано с его непонятным безумством, когда в припадке бешенства человек обретает недюжую силу, которая в сочетании с ловкостью сопоставимо с предсмертной агонией волка, сохатого или медведя. Сергей тоже был не из слабого десятка. Высокий рост, широкая кость и жилистые руки всегда производили на людей впечатление, из схваток с соперниками, как это было с Агафоном, он всегда выходил победителем. В этот раз уступил более низкому, щуплому Косте, который обрушился на него шквальным ураганом.

Костя сразу же нанёс Сергею несколько быстрых, резких ударов кулаками по лицу, голове, плечам. Он не удержался, пошатнулся, ноги запутались в переплетениях кустов, упал на спину Костя бросился на него коршуном, но теперь уже не бил кулаками, а, вцепившись пальцами в волосы, пытался заломить ему голову. Сергей пытался оторвать его руки, но они были похожи на кожаные путы маута. Попробовал вывернуться, перевернуться на живот, но мешала перекинутая через спину винтовка Ули. А острые пальцы правой руки нападавшего вдруг перекинулись на лицо, вдавились в глаза. Левая уперлась в челюсть, потянула в сторону, на излом. Всё это время Костя кричал, угрожал:

— Я тебя убью, я знаю, кто ты! Это ты гнался за мной и хотел меня убить…

От нестерпимой боли, чувствуя, что вот-вот, ещё немного, и шейные позвонки не выдержат силы безумца, Сергей, отбиваясь, пустил в ход кулаки, бил Костю по чему придётся. Но тот с диким хохотом только усилил свои действия. И вот уже Сергей хрипит, стонет, задыхается. Вдруг увидел Улю: она стояла сзади, за спиной Кости, не зная, что делать. Всё происходившее для неё было дико. Она со страхом смотрела на безумную схватку. В глазах застыл немой вопрос: что делать? Он увидел в её руках револьвер, превозмогая себя, прохрипел:

— Бей!..

Она поняла, подскочила к ним, широко замахнулась и что есть силы ударила Костю по затылку ручкой пистолета. Тот нервно дёрнулся, на какое-то мгновение замер с открытым ртом, посмотрел остекленевшими глазами куда-то вперёд и повалился на Сергея. Пальцы разжались, руки ослабли, обмякшее тело вздрогнуло, качнулось холодцом.

Сергей долго и жадно дышал, восстанавливая силы. Медленно двигая руками, с усилием попытался встать. Уля помогла, отвалила Костю в сторону, подала руку. Какое-то время оба молчали. Он, присев на кочку снега, растирал себе шею, лицо, глаза. Она, сжавшись в комочек, прислонилась к стволу кедра. Взгляд девушки был испуганным, Уля со страхом смотрела на безжизненное тело Кости, потом вдруг спросила:

— Я его убила?

Сергей, как будто очнувшись, тупо посмотрел на неё, потом на него, встал, подошёл, нагнулся, пощупал на руке пульс.

— Нет, живой. Просто без сознания, выбила ты его из себя.

— Что теперь? — похолодевшими губами прошептала она.

— Связать надо, руки, ноги. Пока в себя не пришёл, — и полез к себе в карманы, недолго шарил в них руками, разочарованно похлопал по куртке. — У меня ничего нет…

Уля спохватилась, запустила подрагивающую ладонь во внутренний карман:

— У меня есть. Вот, кожаный шнурок.

Сергей взял путы, подошёл к Косте, завернул ему руки, стал крепко стягивать запястья рук. Уля какое-то время смотрела на него, вдруг подошла, прервала:

— Подожди, дай я завяжу…

Он отстранился, стал смотреть, как она ловко, прочно и одновременно не перетягивая вены и жилы скрепляет руки Кости каким-то хитрым, непонятным ему узлом.

— Вот так, чтобы руки не затекли, — наконец-то закончила девушка.

— Не вырвется? — с недоверием спросил Сергей.

Уля усмехнулась:

— Тетушки Закпоя узел, эвенкийский. Росомаху так же вязала, живую, так томой и принесла. Гте ему? Ума не хватит, тем более руки за спиной…

— А ноги? — заволновался он. — Убежит…

Уля растерянно похлопала по карманам своей куртки:

— У меня ничего нет. Ремень есть?

Сергей отрицательно покачал головой, виновато посмотрел ей в глаза. Уля задумалась, потом вдруг посмотрела по сторонам, выхватила из ножен пальму и куда-то пошла. Вернулась через несколько минут, с несколькими длинными, тонкими, гибкими лентами коры ольхи. Связала их, получилось что-то наподобие длинной веревки. Подала Сергею:

— Ноги вяжи сам.

Он с недоверием попробовал своеобразный ремень на прочность, что-то удовлетворённо проговорил, стал связывать Косте ноги. Едва успел закончить неприятную процедуру, Костя зашевелился, стал приходить в себя, поднял голову, попытался вырваться. Так же, как и при драке, его глаза были безумны. Они пытались его успокоить как словами, так и силой. Но тот был необуздан в своей ярости, крутился волчком по снегу, выворачивал себе руки, сучил ногами, грозил кому-то возмездием. Однако прочные путы держали крепко и ограничивали его движения. Наконец-то, выбившись из сил, он притих, тяжело дыша. Пустые, широко открытые глаза смотрели на них со злобой, гневом. В какой-то момент он вдруг вопросительно посмотрел на Сергея, как будто что-то вспоминая, но потом опять начал метаться, стараясь освободиться.

Прочные узлы держали безумца достаточно крепко. Полностью убедившись, что Косте не вырваться, они немного успокоились. Уля мелко подрагивала телом, поняла, что замёрзла. Намокшая во время быстрого передвижения одежда не грела, а наоборот, передавала температуру окружающей среды, прохладной ночи. Только сейчас они заметили, что наступили сумерки. С недалёкого перевала подул холодный, пронизывающий ветер.