Шепот черных песков - Галина Долгая

Удивительная вещь глина! Сырая, в руках человека она становится податливой, как легкомысленная блудница, но на солнце обретает твердость, сравнимую с убеждениями целомудренной девы. И, хотя глина, из которой люди сотворили свою посуду и дома, лишь названием подобна глине со дна подземного мирового океана Абзу[65], но и она дарована великими богами, и из нее умелые руки, подобные рукам матери властителя всех вод Эа, слепившей людей, создают совершенные формы.

Гончары Маргуша делают тончайшие, но вместе с тем прочные сосуды – ни один купец нигде не встречал похожих. Есть среди тех сосудов огромные, предназначенные для хранения зерна, и миниатюрные с длинными изящными носиками, из которых жрецы пьют хаому.

Создания богов живут куда меньше, чем то, что сотворено людьми. Умирая, люди отдают свое тело земле. «Глина» Абзу размягчается в могилах, растекается и превращается в прах, таким образом возвращаясь в свою стихию. Глина, дарованная людям для их нужд, куда прочнее той, из чего сделаны их тела, и потому люди сами возвращают ее, совершая особый ритуал. Они разбивают сосуды до черепков и оставляют их на открытом месте, дабы великие боги видели, что человек не мнит себя выше их по мастерству, а смиренно приносит в жертву не только дарованных для пищи животных, растения и хаому, но и то, что создано его руками по примеру Аннунаков.

Но не только посуду научились люди делать из глины. Не менее удивительны дома, сложенные из глиняных кирпичей. Даже не обожженные, а просто высушенные на солнце, они прочны, а за глиняными стенами и в самый жаркий день прохладно, почти как у реки.

Потому летом те, кто не трудился на полях, не пас скот, не искал дрова для очагов, прятались от нещадно палящего солнца за глиняными стенами домов.

* * *

Кудим примостился под окном в одной из комнат дома матери. Свет дня вливался через узкий проем в стене из-под самого потолка. Плоская крыша, сложенная из стеблей камыша и обмазанная хорошим слоем глины, снаружи чуть нависала над стеной, и потому солнечные лучи будто вползали в комнату, и вместе с ними легкое облачко пыли, заметное только в свете.

Кудим разложил на освещенной нише инструменты и камни. Последние на вид казались простыми кусками породы, и не каждый мог распознать в них драгоценные заготовки сердолика, лазурита или бирюзы.

Ювелир взял в руки небольшой бирюзовый камушек. Нежно-зеленый, он был похож на еще не созревшую виноградинку. Кудим поднял руку с зажатым в пальцах камнем, рассмотрел его на свету и отложил в сторону. Мысль творца захватила воображение, и мастер, перебирая свои сокровища, остановился на крошечном золотом слитке. Что можно сделать с ним?.. Бусинку?.. Сердцевинку цветка?..

Но не успел Кудим додумать свою мысль: матерчатый полог, закрывающий вход, приподнялся, и вместе с жаром внутрь влетел чудный голос, напоминающий трели пичуги ранним утром.

– Цураам! Пришла я…

Кудим опустил руки. Перед ним, гордо вскинув головку, стояла прекрасная молодая женщина. От нее исходил дурманящий аромат ценных и редких благовоний, усиленный горячим воздухом. Кудим вдыхал запахи неизвестных ему цветов – сладких, волнующих, и погружался в туман. Тот же голос, но с изменившимися нотками, вывел мастера из полузабытья:

– Я – Камиум, жрица Маргуша! – каждый слог ложился отпечатком в голове Кудима. – Кто ты? Где Цураам?

– Я… я – Кудим, сын Цураам…

– Сын?..

Камиум опешила.

– Какой сын?.. Я не знаю тебя…

Разговаривая, Кудим собрался с мыслями, обрел ясность ума. Он видел много красивых молодых женщин, но ни одна из них не могла сравниться с незнакомкой, даже имя которой звучало, как песня: Камиум… Ка-ми-ум…

– Ты прекрасна, Камиум, – склонив голову, Кудим прижал руку к сердцу, приветствуя жрицу.

Камиум зарделась. Во дворце ей оказывали особое внимание все мужчины, начиная от слуги-мальчишки и заканчивая самим царем, но ни один взгляд не смутил ее так, как взгляд этого юноши. Сын Цураам… неужели?! Камиум вспомнила рассказ своей наставницы!

Кудим подошел ближе.

– Входи, госпожа, отдохни с дороги, я прикажу, и слуги принесут воду, чтобы омыть твои руки и ноги от пыли и освежить твое лицо.

– Не беспокойся, Кудим, сын Цураам, я здесь не в гостях, я дома! И есть кому позаботиться обо мне. Скажи Цураам, что я прибыла и зайду к ней… позже.

Камиум развернулась и вышла. Кудим остался стоять в смятении. Дома?.. Ювелир не знал, что племя его отца – родное для прекрасной жрицы, служащей царю Маргуша и его богам-покровителям. Оставив свою работу, Кудим выбежал вслед за красавицей и увидел паланкин, осторожно поднимаемый широкоплечими слугами. За колышущимися занавесями просвечивали очертания двух сидящих в нем женщин.

Носильщики удалились со двора вождя, а Кудим побежал в свой дом, где в одной из комнат лежал больной Дамкум, а Цураам в это время лечила его плечо особой мазью, специально приготовленной ею. Дамкум млел от осознания своей важности – сама провидица лечила его! – но для пущей наглядности своих страданий, стонал, когда пальцы Цураам касались места на его плече, где остались следы верблюжьих зубов.