Орел стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Батальон! Оружие на плечо!

Три четких, коротких движения. В наступившей тишине было слышно только, как шестьсот ладоней одновременно ухватились за шестьсот мушкетов.

— Батальон салютует генералу! Оружие на изготовку!

Шарп поднял свою саблю в военном салюте. У него за спиной солдаты дружно топнули правой ногой, великолепным, точным движением отдали генералу честь своими мушкетами. Их переполняла гордость. Папаша Хилл отсалютовал в ответ. Старший сержант выкрикнул еще несколько приказов, солдаты встали «вольно». Форрест подъехал к Симмерсону и отдал ему честь. Шарп видел, что они оба размахивают руками, но не слышал ни слова. Кажется, Хилл что-то спросил, Форрест повернулся в седле и показал в сторону роты легкой пехоты. Шарп понял, что его зовут.

— Капитан Шарп!

Шарп, печатая шаг, прошел по рыночной площади, словно был старшим сержантом полка и участвовал в королевском параде. Черт побери Симмерсона! Пусть пойдет и поест дерьма!

Шарп остановился и вытянулся по стойке «смирно». Хилл посмотрел на него сверху вниз, огромная шляпа почти скрывала круглое лицо генерала.

— Капитан Шарп?

— Сэр!

— Вы вывели батальон на строевую подготовку? Я верно все понял?

— Сэр!

Еще будучи сержантом, Шарп узнал, что, если повторять слово «сэр» достаточно четко и с напором, можно успешно провести переговоры с любым старшим офицером. Хилл это тоже хорошо знал. Он посмотрел на часы, а потом снова на Шарпа.

— Вы начали учения на полчаса раньше. Почему?

— Солдаты скучали, сэр. Я подумал, что строевая подготовка пойдет им на пользу, поэтому мы с капитаном Лероем и вывели солдат на площадь.

Хилл улыбнулся, ему понравился ответ. Он посмотрел на ряды солдат, неподвижно стоящих под лучами немилосердного солнца.

— Скажите, капитан, а кто-нибудь отказывался подчиниться приказу?

— Отказывался, сэр? — В голосе Шарпа звучало искреннее изумление. — Нет, сэр.

— Никто, капитан? — Хилл пристально на него посмотрел.

— Нет, сэр. Никто.

Шарп не осмеливался бросить даже короткий взгляд в сторону Симмерсона, который снова оказался в дураках. Полковник сообщил генералу о мятеже, а выяснилось, что младший офицер вывел людей на строевую подготовку. Шарп почувствовал, что Симмерсон начал смущенно ерзать в своем седле. Генерал Хилл хитро улыбнулся.

— Вы меня удивляете, капитан.

— Удивляю, сэр?

Хилл снова улыбнулся. За свою жизнь он имел дело с достаточным количеством сержантов, чтобы сразу понять, какую игру затеял Шарп.

— Да, капитан. Видите ли, полковник получил письмо, в котором говорится, что солдаты отказываются выйти на плац. Это называется мятеж.

— Письмо, сэр? — Шарп удивленно посмотрел на Симмерсона. — Отказ от строевой подготовки?

Глаза Симмерсона метали молнии, он убил бы Шарпа на месте, если бы мог.

Шарп снова повернулся к Хиллу. Вместо невинного изумления у него на лице появилась довольная улыбка, словно он понял, в чем тут дело.

— Я думаю, это шутка, сэр. Вы же знаете, какими резвыми становятся ребята, когда они готовы к сражению с врагом.

Хилл рассмеялся. Генерал достаточно часто проигрывал в сражении с сержантами, чтобы знать, когда следует остановиться.

— Отлично! Ну и шум тут поднялся! Из-за ничего! Сегодняшний день проходит под знаком Южного Эссекского. За последние двенадцать часов мне приходится принимать участие во втором построении батальона. Кажется, пришла пора проинспектировать ваших людей, сэр Генри. — Симмерсон молчал. Хилл повернулся к Шарпу: — Спасибо, капитан. Девяносто пятый, да?

— Да, сэр.

— Я о вас слышал, точно. Шарп. Дайте-ка подумать. — Он уставился на стрелка, а потом щелкнул пальцами. — Конечно! Рад познакомиться с вами, Шарп! А вы знаете, что сюда возвращаются стрелки?

— Сюда, сэр? — Сердце Шарпа сжалось от радости.

— Они, наверное, уже в Лиссабоне. Без стрелков нам никак не обойтись, верно, Симмерсон? — Никакого ответа. — А вы из какого батальона, Шарп?

— Из второго, сэр.

— Жаль. Мы ждем первый. И все же здорово встретить старых друзей, правда?

— Да, сэр.

Хилл, казалось, получал искреннее удовольствие от разговора. Заглянув ему через плечо, Шарп увидел Гиббонса, с мрачным видом сидевшего на своей лошади. Генерал отмахнулся от мухи.

— Что говорят о стрелках, капитан?

— Первыми выходят на поле боя, последними его покидают, сэр.

— Вот это настоящий боевой дух! — Хилл радостно закивал. — Значит, вы теперь в Южном Эссекском, так?

— Да, сэр.

— Знаете, я рад, что вы со мной, очень рад. Желаю удачи!

— Спасибо, сэр.

Шарп отсалютовал, повернулся и направился к роте легких пехотинцев. У себя за спиной он услышал голос генерала Хилла, генерал обращался к офицеру, командующему кавалеристами:

— Можете отправляться домой! Сегодня у вас выходной!

Потом генерал подъехал на лошади к солдатам и принялся спокойно и дружелюбно с ними беседовать. Шарп много слышал про Папашу Хилла и теперь понял, за что он получил свое прозвище. Генерал обладал удивительной способностью вести себя таким образом, что каждый, с кем он разговаривал, чувствовал, что высокому начальнику на него не наплевать, что тот искренне озабочен и заинтересован его делами, хочет, чтобы всем было хорошо.

Хилл не мог не заметить состояния, в котором находился батальон. Даже учитывая трехнедельный переход и сражение на мосту, солдаты выглядели неопрятно, форма сидела кое-как — но он сделал вид, что ничего не видит. Добравшись до роты легкой пехоты, генерал дружелюбно кивнул Шарпу, пошутил по поводу роста Харпера, сказал что-то еще, и солдаты принялись весело хохотать. А потом, ухмыляясь, в сопровождении сэра Генри и всех своих помощников генерал Хилл выехал на середину площади.

— Вы вели себя просто отвратительно! Сегодня утром вы меня страшно огорчили! — Он говорил медленно, но произносил слова очень четко, так что стоящие на флангах роты, вроде роты Шарпа, прекрасно все слышали. — Вы заслужили наказание, наложенное на вас сэром Генри! — Генерал помолчал. — Зато сейчас вы отличились! Вышли на строевую подготовку раньше назначенного часа. — По рядам прокатился смех. — Такое впечатление, что вам хочется поскорее получить причитающееся наказание! Учитывая ваше рвение к строевой подготовке, сэр Генри попросил меня отменить его приказ. Не могу сказать, что я с ним согласен, но спорить не стану. Порка отменяется. — Солдаты с облегчением вздохнули. Хилл сделал еще один глубокий вдох. — Завтра вместе с нашими испанскими союзниками мы выступаем навстречу французам. Идем в Талаверу, там состоится сражение! Я горжусь, что вы в моем полку. Вместе мы покажем французам, что такое настоящий солдат! — Он помахал рукой. — Удачи вам, ребята, удачи!